Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Вбиваюсь в податливое женское тело, распластанное подо мной, на всей скорости. Заставляю шлюху кричать не переставая. Тонкие пальцы с острыми длинными ногтями впиваются в разгоряченные мышцы спины, рычу, отбрасываю, не позволяю себя клеймить отпечатками страсти.

Меняю позу, выворачиваю девку под нужным углом, позволяющим мне получать еще большее удовольствие от проникновения. Скорость усиливает остроту ощущений, и я чувствую, как пот струится градом по спине.

Простыни скомкались и валяются на полу.

Выпускаю пар. Как всегда, без тормозов. Не заморачиваюсь. Преодолеваю хилое сопротивление и продолжаю таранить сочное тело, скручивающееся в судорогах экстаза.

Сука уже не кричит, слышу только хрипы и глухие стоны. Я не привык церемониться в постели и контролировать свои инстинкты. Всегда выбираю опытных шлюх, способных выдерживать мой темп и напор. Но и их надолго не хватает.

Люблю боль и наслаждение. Они неразлучны и усиливают друг друга.

Раскрепощенное женское тело в откровенных, провокационных позах… Что может быть кайфовее?!

Разве что хороший спарринг, или вышибленные мозги крыс на полу росчерком кровавых капель.

Рассматриваю упругие сиськи, весело подпрыгивающие в такт моим остервенелым ударам. Кусаю. До крови. Орет. Отбрыкивается. Но куда она из-под меня уползет-то?

Визжит, старается зацепить меня и поцеловать. Не позволяю этого. Ловлю пятерней лицо и отворачиваю, оставляя синяки на скулах. Я не целую губы.

Псих у меня такой. Брезгую. Девки готовы на все, чтобы попытаться подольше остаться в центре внимания, но им не дано понять, что мой интерес длится ровно столько, сколько хороший трах. Все.

— Кац… хватит! Я больше не могу… — хрипит, болит все, по глазам вижу.

Рванул девку на себя, сдавил горло, перекрывая доступ кислорода. Словил ошарашенный взгляд:

— Еще раз вякнешь, язык вырву. Места живого не оставлю.

Пискнула и замерла, позволяя делать с собой все, что считаю нужным. Знает, что не просто слова. Сделаю.

Плачет и кончает. Чувствую, как сжимается вся. Упиваюсь болью во взгляде, унижением и страданиями, которые выбиваю вместе с остервенелыми стонами.

Презираю продажных тварей. Всех до единой. Имею причины. Все шкуры достойны лишь места у моих ног, в коленопреклоненной позе.

Грубо верчу девку. Играть надоедает, потому что жертва перестает сопротивляться.

— Мне не интересно. Ломаешь кайф, — вбиваю в нее слова и лапаю, мну грудь, грубо, достигаю нужного эффекта, девка оживает и визжит, опять кончая, выгибаясь от каждого толчка.

Впиваюсь зубами в шею. И наконец-то дохожу до точки, ловлю свой кайф в иступленной бешенной ярости. Вылетаю в нирвану. Тяжело дышу, придавливаю ее всем своим нехилым весом, давлю собой.