Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Без тормозов. Не отесан и не образован, шпана. Но вместе с тем. Есть в нем что-то.

Он пошел со мной. Решил все. А в кабинете лечащего врача развязный уличный пацан расположился в кресле напротив Навина, доводя своими вопросами и уточнениями доктора до припадка, заставляя его то краснеть, то бледнеть. Давая понять, кто он и откуда пришел.

Немного начинаю понимать этого мужчину. Фил действует согласно законам трущоб. Заставляет себя уважать. Считаться с собой.

Всегда доминирует.

Вспышка воспоминания заставляет передернуть плечами, как при ознобе.

Надеваю обувь, поворачиваюсь к Гринвуду спиной, готовясь идти в больницу. Внезапно лечу на дверь. В шоке смотрю на Фила. Прижимает собою. А у меня глаза жжет.

— Не могу не трогать! — безумный шепот. И необратимость приближения изуродованных губ. Мотаю головой.

— Отпусти. Фил, остынь! — говорю спокойно, пытаюсь довести свою мысль до него."

"Серые глаза превращаются в графиты, темнеют, смотрят с похотью, нагло, на этой серебристой глади вижу свое растерянное отражение. Грубые, татуированные руки во всю зажимают.

Смотрю на горло, где забита страшная татуировка. Особый знак принадлежности к определенной хунте трущоб. Безжалостный убийца. Успокаиваю себя тем, что, если бы хотел меня убить, я бы уже была мертва. Но от этого не легче.

Страшный и вместе с этим безумно притягательный. Касается меня, ласкает кожу, которая покрывается холодной зыбью мурашек. Проверяет мой предел, доводит до исступления и паники.

Опускает взгляд на грудь, прикрытую грубой вязкой свитера. Только от порочности этого взгляда, чувствую, как соски напрягаются. Мое тело отвечает, чувствует сильного самца и реагирует.

Страх сковывает. Ощущаю, как покрываюсь холодной испариной. Прикусывает нижнюю губу, изучает меня.

Дергаюсь в попытке избавиться от чужих рук. Гринвуд неуравновешенный псих. Или просто ему дико нравиться играть на моем страхе.

Наклоняется ко мне, заглядывает в глаза, заставляет чувствовать странные противоречивые эмоции. Пугающий. Грубый. Не могу понять то ли он меня сейчас изнасилует, то ли просто пришибет. Без тормозов совсем.

— Что в тебе такого, Адик, ммм? — выдыхает в лицо, обдает горячим дыханием. Невменяемый сейчас.

— Почему меня глючит, когда ты рядом?

— Ничего! Во мне нет ничего! Отпусти!

Шиплю в ответ, пытаюсь оттолкнуть, но Гринвуд сильный. Очень. Не вырваться.

Ловит мои руки, фиксирует над головой. Прислоняется ко мне, впечатывает свой лоб в дверь за моей спиной.

Стоит. Не двигается. Держит. Не реагирую. Жду, когда его отпустит…

Кажется, мое напускное безразличие задевает Гринвуда и действует совсем наоборот. Я вывожу его из себя.

Вскидывается и ловит мой взгляд. Приподнимает бровь и улыбается. Холодею от дикости, которую читаю на дне глаз цвета ртути.