Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Может, никто из нас из подвала этого живым и не выйдет…

Димитрий отвлекает. Смотрю в лицо со славянскими чертами. Жесткий мужик улыбается, а в глазах азарт и предвкушение бойни. Мы с ним чем-то отдаленно похожи.

— Башку на отсечение могу дать, Тигр, что я в принципе сейчас и делаю, влезая в разборки старших и отбивая тебя… Ты поднимешься и однажды вернешь все. Я хочу быть рядом. Доверенным лицом. В твои орбиты мне с моей подноготной не прорваться. Только приближенность — карточка в жизнь.

Резонно. Все логично.

Думаю. Перед глазами багровая пелена. Подыхаю. Прямо сейчас. В эти самые долбанные секунды. Выхода нет. Либо остаюсь на зассаном полу подвала пыточной трупом, либо…

Анализирую. Не делаю поблажек. Работаю без сбоев.

Сделка.

Мои правила.

Мое предложение.

Собравшись с силами, отвечаю:

— Расклад такой Кац, — голос совсем глухой, — ты и твоя бригада отходите под мое руководство. Я не лезу в твои теневые дела. Там хозяин ты. Но. В моих сферах главенство у меня. С тебя беспрекословное подчинение и поддержка.

Доносится тяжелый топот ног, к нам гости, мужики в камуфляже начинают беспрерывный отстрел.

Взрыв.

Кто-то бросил лимонку. В проеме двери ошметки парочки разорванных тел.

— Заметано, Ривз. Ты мне. Я тебе, — ответ тонет в оглушительных хлопках и взрывах. Дом ходуном ходит.

Нужно выбираться.

Димитрий хочет отойти. Ловлю его за куртку, вскидывает бровь. Удивляет его “почти труп” своей живучестью.

— Двое палачей. Кликухи — Балд и Порш. Не трогать. Оставить в живых. Отдать мне.

— Второго я придержал, — в холодных глазах ледяной огонь предвкушения, — а вот первому, кажись, повезло больше, думаю, ты имеешь в виду лысый труп у ворот.

Киваю. Кац возвращает маску на лицо, рвется в бой, что идет уже полным ходом.

— Оружие мне, — короткий приказ."

"Беспрекословно выполняет, вытащив из кобуры и отдав мне беретту. Пистолет ложится в пылающую ладонь. Холодный металл становится эпицентром моей ярости.

Упираю взгляд в ворвавшихся в помещение охранников.

Снимаю пушку с предохранителя. Раздается характерный щелчок.

Месть. Сладкая, пьянящая. То, кем я стал, не имеет названия. Нет меня прежнего. Ничего нет. Даже воспоминания запираются в глубинах сознания, отметается все лишнее и забывается важное.

Мои чудовища поднимают головы, открывают кровожадные пасти в оскале предвкушения.

Добро пожаловать в ад, где живут монстры, восставшие из пепла.

Время воевать и возвращать долги сполна, топя врагов в багровых реках ненависти и боли.

Глава 26

Адель Соммерсье

— Неужели ничего нельзя сделать? Это ведь мой грант! — шиплю и прижимаю трубку к уху со всей силы.

Сердце болит. Мир рушится.