Ложь напрокат

 – Секунду подумала и, устремив взгляд в небо, смиренно добавила: – Я надеюсь…

Татьяна растерянно поморгала, пытаясь понять связь между моим состоянием и невниманием к какому-то дедушке. Но, вероятно, поводов для раздумий у нее хватало и без нас, поскольку она тут же согласилась покинуть тихую обитель. По-моему, даже слишком поспешно. Тем не менее перед уходом подошла к своей, вернее, вроде как к своей, могилке и принялась сосредоточенно рассматривать обрывки надписей на порезанных ленточках. Некоторые венки поправила и даже погладила. Дальше произошло нечто странное. Разглядев на очередной ленте надпись: «Любимой жене…», она резко рванула венок и отбросила его в сторону. Могила сразу же приобрела неряшливый вид. Оглянувшись на нас, попросила помочь, и несколько минут мы перетаскивали оставшиеся венки так, чтобы скрыть образовавшийся пробел. Удовлетворенно взглянув на результат совместного труда, Татьяна отряхнула руки, аккуратно протерла фотографию и, кажется, осталась довольна.

– Помогите мне отнести его на свалку, – сказала она, указав кивком головы на венок, валявшийся рядом.

– Ты уверена? – строго спросила Наталья.

Я хотела спросить то же самое, только голоса не было.

В ответе был холод и злость:

– Абсолютно! Мне теперь от него ничего не надо. Ни венков, ни цветов. – Коричневая туфелька пнула искусственную лилию. – Вот от вас – с дорогим удовольствием…

Я запоздало вспомнила, что мы забыли купить цветы на могилу. Непростительная оплошность. Что теперь о нас подумают родственники.

– Ты уж извини, мы к тебе без цветов… – сквозь пелену раскаяния услышала я голос подруги.

Татьяна поспешно успокоила нас, сказав, что ей, собственно, не к спеху. Когда-нибудь потом…

Наталья, легко подхватив венок, двинулась к выходу. Мы поплелись следом. Ловко зашвырнув ношу в мусорный контейнер, подруга посмотрела на руки и укоризненно покачала головой: «Следовало бы вообще-то помыть. Кладбище все-таки…» – и оглянулась в поисках колонки. Благо она оказалась рядом. Тщательно вымыв руки и промокнув их носовыми платками, мы не сговариваясь, зашвырнули платочки в тот же мусорный контейнер. Как оказалось, несколько необдуманно: Татьяна неожиданно заплакала, Наташка ее поддержала, а у меня продолжился взявший на несколько часов «рекламную паузу» насморк.

Открыв машину, Наталья порылась и вытащила кусок голубой с разводами вроде павлиньих перьев тряпки:

– Вот! От тачки отрываю, спасая ваши рукава. Почти новая простыня. Если бы не Борис, послужила еще верой и правдой. Представляете, – она с удивительной точностью рвала кусок на ровные части, – едем с ним на дачу. Перед этим он меня серьезно обидел. Прямо в душу, можно сказать, наплевал. Сейчас уже не помню, конечно, чем обидел.