Ложь напрокат

Она обеспокоилась настолько, что полезла в сумочку за лекарством. Я обеспокоилась еще больше, настороженно наблюдая за тем, как она, отвергнув мою помощь, старательно капает в стакан сердечные капли.

– Боже мой, не понимаю… – прошептала она спустя минуту. – Танечка, деточка… А знаете, разговор будет долгим. Пойдемте-ка, сядем на лавочку перед домом. – Я заволновалась и спросила про чай. Она легко отмахнулась: – Сейчас извинимся и скажем: попозже!..

Рассказывала она обстоятельно, не торопясь. Наташка несколько раз выглядывала в окно, и я видела за стеклом недоумевающую физиономию подруги с заварочным чайником в руке, который она явно демонстрировала.

Заметив мой насупленный взгляд, прекрасное видение моментально исчезало.

Лариса Никифоровна родилась в Ленинграде – нынешнем Санкт-Петербурге. Отец был известным ученым, мать – его бессменным секретарем. Так получилось, что в семнадцать лет Лариса окончательно и бесповоротно влюбилась в военного моряка, в восемнадцать вышла за него замуж и укатила с ним в Москву: мужа перевели на ответственную работу в одно из военных ведомств.

К тому времени Лариса уже была студенткой Ленинградского педагогического института. Перевод в аналогичный институт Москвы затруднений не вызвал. В чужом для нее городе, с купеческим, как ей казалось, налетом Лялечка загрустила. Вот тогда-то ей и пришла на помощь любимица группы – хохотушка Лизавета. Завязалась дружба на всю жизнь. Окончание института совпало с очередным повышением мужа в звании и переводом в Севастополь. Там родилась Сонечка. У хохотушки Лизочки, бывшей замужем за однокурсником, сынишке к тому моменту исполнилось три месяца, и она в письмах не уставала восторгаться этим совершенным чудом природы. Лиза скучала по подруге, писала часто, не забывая давать практические советы новоиспеченной молодой мамочке.

Потом началась война. Связь между подругами прервалась. Блокада унесла жизнь родителей Ларисы. Сама она с маленькой дочкой на руках чудом выбралась из Севастополя. Добраться до Москвы не смогла.

По совету совершенно незнакомого ей пожилого солдата, уроженца Рязанщины, поселилась в Николинском. Думала – до конца войны, да так и осталась там. Несколько раз выбиралась в Москву, но комната подруги была закрыта. Соседи ничего о ее судьбе не знали, а она жила недалеко – в соседнем дворе. У Лизы погиб на фронте отец, на рытье окопов под Москвой бесследно пропала мать. Лиза с сынишкой перебралась в коммуналку к свекрови. Вскоре пришла похоронка на мужа.