Лозоходец

Скоро Миша показался на улице.

– Ну что? – спросил я его.

Он покачал головой:

– Согласны подождать даже полгода с деньгами, но от выплат частями наотрез отказалась.

– Эх, а дом-то неплохой, – расстроился я.

– То что надо, – кивнул Михаил, – ничего, отыщется вам и участок. Всё дешевле обойдётся.

На подходе к дому заметили, что кто-то растопил баню, мы переглянулись и кинулись бегом по улице. Рожали в деревнях по старинке. До города и до больницы пока доберёшься…

Во дворе стояла суматоха, носились дети, Ульяна вышла на крыльцо со стопкой простыней:

– Где вас носит? – не сдержалась она.

– Как Даша? – подбежал я к ней.

– С повитухой, не бойся, она баба толковая, – развернувшись, Ульяна заспешила в баню.

Отец с растерянным видом курил в сторонке:

– Как-то оно быстро. Только что с Улей крупу перебирала, а потом подняла глаза и говорит: «Зовите повитуху, пора». И вот оно… – беспомощно развёл он руками.

И правда, при родах мужики оказывались бесполезными. Женщины… Они сами знают, что делать, не нервничают, у них всё и всегда готово. Мне, никогда в жизни не пробовавшему табака, вдруг отчаянно захотелось закурить. Михаил усадил меня на лавку подле дома:

– Ты не волнуйся, Уля сама роды у Люськи принимала, те ночью начались. И о твоём дитя позаботится. Да и бабка Аглая там, ничего с Дашей не случится.

Я, как болванчик, кивал, и до осоловевшего разума медленно доходило: сейчас на свет появляется мой ребёнок. Из бани раздался приглушённый вскрик, и сердце зашлось от страха. Я рванулся вперёд на одних инстинктах.

– Спокойно, Егор, – положил мне руку на плечо Михаил, – сейчас к ним лезть нельзя. Без тебя разберутся.

Тело пробила крупная дрожь, до этого даже не думал, как дорога стала мне Даша и как я боюсь её потерять. Прошло часа два или три, не знаю, время выделывало со мной странные фокусы: то скакало галопом, то замирало.

Танюшка занялась готовкой, видя, что от нас нет никакого толка. Быстро приструнила перепуганных братьев, раздала им задания и взялась за стряпню. Хозяйка растёт.

Деревня озарилась золотом заката, когда из бани показалась Ульяна с крошечным свёртком на руках:

– Иди, папаша, принимай.

У меня так затряслись колени, что, поднявшись с лавки, чуть не упал. Чувства смешались в бурном водовороте, точно прорвало плотину у меня внутри. Страх, радость, восторг, облегчение: всё слилось в какой-то невообразимый коктейль.

На деревянных ногах подошёл к Ульяне. Она откинула уголок пелёнки, и ребёнок сморщился от солнца.

– Дочка у вас, красавица! – улыбнулась Уля.

Я смотрел на крохотное, красное личико с круглыми щёчками и глазками-щёлками, сейчас плотно закрытыми. На голове редким пушком торчали волосики. Дочка причмокнула губами и завошкалась.