Лучший друг моего парня

О том, что он делает с моим телом, настолько он хорош. Как целует, шепчет грязные пошлости, от которых у меня кругом голова и которые, оказывается, мне так нравятся.

Он вскидывает голову, отвлекаясь от моей груди и шепчет:

— Улетай.

Я кончаю, глядя ему в глаза. Он ловит мои стоны губами, до последней судороги. Ласкает пальцами между ног, языком трётся о мой язык. И мне хочется продлить этот момент до бесконечности.

Но у Мирона другие планы, он скатывается с меня и начинает раздеваться сам. Сглатываю, сводя колени домиком.

Сквозь ресницы разглядываю его тело. Косые мышцы живота, каменный пресс и тёмную дорожку волос, спускающуюся к его паху. И, наконец, член, по которому Гейден неспешно расправляет презерватив, не переставая смотреть на меня.

Или мне только кажется, что неспешно, потому что кидается он на меня снова как голодный зверь. Придавливая своим телом, страстно целует в губы. Исследует языком нёбо, трётся о мой язык, и так по кругу. Усыпляет бдительность. А потом я чувствую, как наши бёдра в очередной раз соприкасаются, но сейчас между ними нет никаких преград в виде одежды. Лишь тонкий латекс.

Я скользкая и мокрая. Он твёрдый, каменный и большой. Напряжённый. Мирон прижимается губами к моей шее, гладит грудь, рёбра, талию и просовывает руку под поясницу. Он меня хочет. Хочет так сильно, что его самого трясёт. Но в то же время Мирон не спешит, доставляет мне удовольствие. Словно, несмотря на всю его охоту, угрозы, наши непростые отношения, он даёт мне шанс дать заднюю и оттолкнуть.

Но я не хочу отталкивать.

Во рту пересыхает, поворачиваю голову и нахожу чужие губы. Прихватывая, мягко целую, он отвечает.

Мирон толкается в меня ещё раз и, несмотря на не совсем приятное жжение и давящее чувство, я пытаюсь расслабиться и впустить его в себя полностью.

Мы замираем. Мирон на мне. Мы в его квартире. В его постели. На моём языке его вкус. Его так много, что я горю. Он во мне.

Мой первый. Личный дьявол.

Лёгкая секундная боль простреливает низ живота, позвоночник и отдаётся где-то в затылке. Даже пальцы на руках покалывает. Это так странно. Необычно. Волнующе. Вкупе со всеми пережитыми за последние двадцать четыре часа эмоциями — потрясающе. Гремучий коктейль. Фейерверк. Несмотря на боль.

Широко распахнув глаза, хватаю ртом воздух. На плечах Гейдена остаются красные полумесяцы от моих ногтей.

— Расслабься…

— Легко сказать…

Это не его только что проткнул шампур. В уголках глаз собираются слёзы. Дискомфорт отходит на второй план, и я слегка приподнимаю бёдра. Пробую новые ощущения. Выдыхаю, сжимаясь вокруг члена, отчего Мирон шипит мне на ухо проклятья.

— Ты как? — спрашивает тихо и целует в висок. — Я продолжаю?

— Да…

Он толкается в меня сначала аккуратно и бережно. Щадит. Совсем не так, как я ожидаю.