Лучший друг моего парня

Глаза от удовольствия закатываются, и я больше не могу сопротивляться.

Мягко высвободив из захвата руку, несмело обнимаю Мирона за плечи. Трогаю коротко стриженный затылок и зарываюсь в более длинные пряди на макушке. Тяну за них, за что получаю тихий одобрительный его рык. Он доволен. Ему нравится. Он испытывает кайф.

Глажу его спину, цепляюсь за лопатки. Продолжаем целоваться, упиваясь вкусом друг друга.

Голова кружится, не хватает воздуха, но я не могу от него оторваться.

Развожу бёдра шире. Спина скользит по двери выше и у меня получается обхватить Мира ногами. Стонем одновременно. Теперь его член, запакованный в джинсы, давит мне прямо на клитор создавая идеальное трение и вышибая из моих глаз звёзды.

Платье задралось вверх, и ладонь Мирона тут же ложится на тонкий капрон колготок. Лапает везде, куда может дотянуться.

Сжимает ягодицу до боли. Трогает под грудью. Безошибочно находит под таканью твердые пики сосков и перекатывает между большим и указательным пальцами.

— Мирон… Мирон… — шепчу между поцелуями.

— Всё. Харе. Лина. Поиграли, — с этими словами он сдёргивает моё платье вниз и опускает голову.

— Боже…

Он ласкает мои соски. То втягивая в себя и прикусывая, то лижет, играя с ними языком по очереди: то с одной грудью, то с другой, — и я готова кончить лишь от одной этой умелой ласки."

"За дверью слышатся чужие голоса. У меня в ушах стоит такой шум от грохота собственного сердца, что я не могу разобрать ни слова. Лишь начинаю толкать Мирона и тянуть за волосы, чтобы отстранился. Пришёл в себя. Закончил эту пытку обоюдную пытку.

Я не могу кончить, когда за дверью целая толпа народу!

Или… могу?

Раздаётся щелчок: Мирон прокрутил крохотный замочек в дверной ручке.

— Если хочешь, кричи в меня. Хочу услышать, как ты кончаешь, — шепчет мне на ухо и прикусывает мочку. — Только для меня…

Снова впечатывается в мои губы. Больно ударяюсь затылком о дверь.

Мирон чуть отстраняется, просовывая свою ладонь между нами, и давит мне на лобок. Меня выгибает от одного этого прикосновения. Я мычу ему в губы, стараясь увернуться и не дать парню пролезть ко мне в трусы!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Всё… хватит… Остановись, Мир, прошу… — бормочу еле слышно. — У меня месячные.

Надеюсь, это его отрезвит. Но, вместо того чтобы дать по тормозам и отдёрнуть руку, Гейден тянет на себя резинку моих колготок и трусиков и касается голой кожи.

— По хер.

Мирон касается моего самого чувствительного места, совершенно небрезгливо. Пытливо всматривается в мое лицо. Ресницы дрожат, по рукам гуляют мурашки. Тянусь к нему сама. Прижимаюсь голой чувствительно грудью и трусь о его футболку.