Лучший друг моего парня

Едва заношу руку, собираясь нажать на кнопку у кованого забора, чтобы выбраться на оживлённую улицу и вызвать себе такси, как у стоящей напротив машины зазывно подмигивают фары, привлекая внимание.

Вздрагиваю и медленно оборачиваюсь.

Саша, сидящий за рулем, плотно сжимает губы. Лицо бледное, под глазами тени. Выглядит ужасно. Так же, как и я сейчас. Смотрит с осуждением и брезгливостью, у меня не остаётся сомнений, что он уже в курсе, чем и с кем я занималась.

Мы смотрим друг на друга бесконечно долго, до тех пор пока Соколов подбородком не указывает на пассажирское сиденье. Безмолвно предлагая сесть к нему в машину."

"Первая — трусливая, но такая легкая — мысль: уйти. Сбежать от разговора с Сашей так же, как только что, унизив меня, сбежал Мирон. Уверена, Соколов не будет меня преследовать и силой заталкивать в свою тачку. Он не такой, как Гейден. Совсем другой.

Светлый, добрый, умеющий шутить и никогда не посягающий на личные границы. Почему же меня тогда совсем к нему не тянет?

Тянет к другому — тёмному и плохому.

Сейчас на лице Саши читаются холодность и отрешённость. Глаза, как голубые ледышки, цепко следят за каждым моим движением. Осматривает меня с головы до ног несколько раз, подмечая каждую деталь и криво усмехается.

Нет. Сегодня Саша не примет любой исход и не вздохнет с облегчением, если я уйду.

Вторая мысль, более здравая и решительная: вот он, шанс поставить точку в этих отношениях. Стать свободной. Вырваться из мира, в который я так долго пытаюсь пролезть и который так отчаянно изрыгает меня назад в нищету. Мира богатых отпрысков и их грязных секретов. Мира, где правят деньги и, кажется, других проблем не существует. Мира вседозволенности и откровенного секса.

Мира, где я плечом к плечу сосуществую с Мироном Гейденом и, кажется, готова в него влюбиться, кинувшись в омут с головой. Всего после одного поцелуя… но какая долгая к нему была прелюдия! Плевать на всё!

Он хотел, чтобы я пришла к нему сама. Я готова. Потому что только рядом с ним, в его руках, я сегодня почувствовала себя не куклой, а живой.

Только в этом мире любви нет места. Как нет места и для меня. Я всегда буду чужой. Везде.

На ватных ногах подхожу к «мерседесу» Соколова и открываю дверь. Забираюсь внутрь и зябко ёжусь. В салоне холодно и пахнет табаком. Сколько он тут сидел один? Что делал? Меня ждал? Или кого-то ещё?

— Привет. Я думала, ты уехал, — говорю тихо. — Поговорим?

Голос свой не узнаю. Прочистив горло, бросаю косой взгляд на водительское сиденье.

Саша не включает печку, ничего не говорит и вообще не двигается. Не заводит мотор. Он как будто не здесь. Смотрит в лобовое немигающим взором, стискивая ободок руля до побелевших костяшек.

Кутаюсь в куртку сильнее, изо рта вырывается облачко пара.