Лучший экипаж Солнечной

Один случайный выстрел из лазерного штурмового ружья мог натворить на борту столько дел, что ни о каких занятиях с тяжелым оружием не было и речи. Конечно, ни импульсный «вестингауз», ни даже «маузер» не продырявил бы наружную обшивку. Но порвать коммуникации было ему вполне под силу. Так что пехота тренировалась с макетами, а астронавты охраняли от нее арсенал, за что удостаивались отдельного презрения.

К началу второй марсианской кампании Вернер отслужил на «Декарде» полгода. Судно провело три учебные выброски, один ходовой тренаж, и все шло как по маслу.

Два мира – десантников и астронавтов – заняли наконец-то вооруженный нейтралитет и почти не пересекались между собой. Если не считать нескольких расквашенных носов еженедельно, обстановка на борту царила почти безмятежная. Подружка Вернера говорила, что он прелесть, в казарме его всегда ждал стакан. Войны не предвиделось, пехота накачивала мускулы и повышала свой интеллектуальный уровень. Десантный полковник и коммандер Фуш принципиально общались только через адъютантов. Тупеющие от безделья навигаторы учили ходовый процессор ругаться матом. Процессор упирался, как живой.

Когда стряслась беда, «Декард» заканчивал учебный поход, болтаясь в арьергарде эскадры Баскина. Внизу был Марс.

Неприятности застигли Эндрю в патетический момент, с отрешенным взором сидящим на толчке. Вдруг загремели колокола громкого боя. Эндрю ругнулся, спустил воду, загерметизировал унитаз и, держа руками штаны, побежал к себе надевать спецкостюм. Колокола звенели, не переставая. «Это не учебная», – с удивлением подумал Эндрю и выругался крепче. Он не хотел на войну. Ему надоело участвовать в бессмысленном кровопролитии, к тому же он начинал подозревать, что его утомил космос.

Навстречу пробежал мужик с разбитой мордой и безумным взглядом – старпом. Эндрю удивился еще больше, старпому полагалось сейчас быть на вахте. Решив не делать поспешных выводов, Эндрю прыгнул в лифт, через три секунды выскочил из него на технической палубе и тут же огреб тяжелым по макушке.

Очнулся он, лежа на жестком, с туманом перед глазами и кровью на губах. Кто-то бросил ему в лицо мокрую салфетку. Эндрю машинально утерся, попробовал оторвать голову от пола – это был именно пол – и взвыл от головной боли.

– Не трепыхайся, лейтенант, – сказали ему. – Лежи, отдыхай.

– Что случилось? – пробормотал Эндрю. – В нас попали?

– Вроде того. Все узнаешь в свое время.

Эндрю подумал, что если он сейчас живой, то о нем и дальше позаботятся, и закрыл глаза. Тем более что все равно толком ничего разглядеть не мог.

Рану на голове ему почистили и залили клеем, потом сделали какую-то инъекцию, от которой Эндрю тут же начал зевать и провалился в сон.