Лунные драконы

– Тебе холодно?

– Да.

Ей было не просто холодно, а невыносимо холодно. Кажется, даже холоднее, чем тогда, в проруби. Даже говорить было тяжело. А медвежья шкура вымокла и остро пахла шерстью.

– Давай-ка перебирайся сюда. – Сергей подтащил к камину кресло.

Шевелиться не хотелось, одеяло не спасало, каждое движение вызывало волну озноба. Она бы перебралась, только чуть позже...

Он не стал ждать, подхватил на руки, усадил в кресло, подоткнул одеяло, а потом, смущаясь, сказал:

– Хочешь, я дам тебе свои носки? Ты не думай, они чистые и очень теплые.

– А сам? – Спорить не хотелось, а хотелось еще больше тепла.

Кажется, ей уже никогда не согреться.

– У меня ботинки на меху. Не замерзну.

Его носки были приятно колючими. И теплыми, в самом деле теплыми...

Полина не заметила, как Сергей вышел из комнаты, поняла, что его не было, лишь когда он уже вернулся с термосом и бутербродами. А еще с бутылкой, на две трети заполненной чем-то янтарно-желтым."

"– Что это? – Есть совсем не хотелось. Чтобы взять бутерброд, нужно высунуть руку из-под одеяла, а она не может.

– Это коньяк – лучшее лекарство от переохлаждения.

– Я не буду.

– Будешь. Считай, что это лекарство.

Полина никогда раньше не пила коньяк. Вино и шампанское пила, горилку с легкой руки Петровича пила, а коньяк – нет. Она зажмурилась, сделала осторожный глоток. Янтарное тепло пощекотало нёбо, скользнуло вниз и уже через мгновение накрыло жаркой волной.

– Ну как? – Сергей присел на подлокотник кресла, едва коснулся мокрых Полининых волос.

– Тепло. – Она не врала, коньяк и в самом деле сотворил чудо. Или скоро сотворит, если она сделает еще пару глотков.

– Я же говорю – лекарство.

 – Сергей улыбнулся, забрал бутылку, отхлебнул из горлышка.

– Что ты делаешь? – Полина знала, что он делает. Знала и не одобряла.

– Пью коньяк, а что?

– Тебе нельзя.

– Почему? Почему тебе можно, а мне нельзя?

– Я совершеннолетняя. – Смешно читать морали в сложившихся обстоятельствах, но по-другому никак, он же ее ученик.

– А мне до совершеннолетия осталось меньше полугода. – Насмешливый полунаклон головы, внимательный взгляд, от которого становится жарко.

– Я тонула. Ты же сам говорил, что лекарство...

– А я тебя спасал. Я волновался за тебя.

Мне тоже нужно лекарство.

Ну что тут возразишь? В каком-то смысле он прав.

– Когда электричка?

– Какая электричка? Полина, в чем ты собираешься ехать? Вот в этом? – небрежный кивок в сторону мокрой одежды. – Это не высохнет и до утра.

Не высохнет, он прав.

– И что теперь делать?

– Придется заночевать здесь.

Да, она это уже поняла и почти смирилась. Почти...

– Твой отец будет волноваться.

– Мой отец в командировке.

– Мне завтра на работу.

– Завтра – воскресенье.

– Но это неправильно...