Лунный жаворонок

Но все равно не поднялась наверх, чтобы посмотреть на реакцию Грейди, когда он будет читать. У ее силы воли был свой предел.

Она свернулась в кресле в гостиной и занялась последней главой. В основном она просто проглядывала текст – теория ловли огня была очень скучной, – но на глаза попалось слово «пламя». Сэр Конли учил, что жар пламени в бутылочке можно было запечатать медным шариком, но в книге было написано, что медь подходит только для светящегося пламени. Для несветящегося нужно серебро. А для так называемого «порожденного пламени» требовалось золото.

Где-то на краю сознания скользнуло воспоминание.

Люминит.

Софи не знала, что это значит, но достала дневник.

Она спроецировала всплывшее в памяти видение: невысокая круглая бутылочка, запечатанная сверкающим золотом. Значит, для Вечного пламени нужно и золото, и люминит? Что вообще такое люминит? И почему бутылочка такая короткая и широкая? Сэр Конли вбил ей в голову, что пламя ловят в длинные узкие бутылки. Их форма очень важна – только так стекло не расколется от жара.

Софи закрыла глаза, сосредотачиваясь на воспоминании, чтобы ничего не перепутать.

Оно расплывалось – как будто не хватало чего-то, что все прояснит. Но бутылочка точно была широкой.

Концентрацию нарушил громкий звук рвущейся бумаги.

– Нет, Игги! – закричала она, кидаясь через всю комнату и вырывая свиток из его грязных лапок.

ТРРРРРРР!

Большой кусок бумаги остался у Игги, который принялся улепетывать, крепко сжимая свое сокровище.

– Вернись сейчас же, а то я скормлю тебя верминиону!

Пять минут она гонялась за ним по всей комнате, но так и не смогла заполучить остатки свитка.

– Стой! – закричала она.

 – Сейчас же остановись! Стой!

«СТОЙ!»

Ее мысленная мольба была настолько отчаянной, что она сумела ее передать.

Игги замер и повернулся, глядя на нее огромными от удивления глазами.

«Отпусти бумагу!»

Бумага полетела на пол, и она подхватила оторванный кусок, чтобы не повредить его еще сильнее.

– Ты только посмотри! – простонала она, раскладывая куски бумаги рядом, чтобы придумать, как лучше их склеить. – Ну и что мне сказать Грейди? Ты хоть понимаешь, сколько проблем…

Она замолчала, заметив свое имя.

Голосок на краю сознания умолял не читать.

Но глаза уже зацепились за другое слово.

«Удочерение».

Она проглядела остальной текст, пытаясь понять, что говорилось в разорванном документе. И поняла.

«В соответствии с вашей просьбой процедура удочерения Софи Фостер отменена».

Глава 39

Слово звенело в сознании и пульсировало в ударах сердца. «Отменена». «Отменена». «Отменена». То есть начата. И остановлена.

Софи закрыла глаза, чтобы комната перестала кружиться. И только когда в легких начало гореть, она осознала, что задержала дыхание.