Львиное логово

В густой бороде мелькала обильная проседь, но взгляд был острым, а руки и плечи по-молодому могучими.

— Что делать будем, Ясмах-Адад?

— Биться будем, что ж еще? — удивился тот.

— А ты шестью полусотнями собрался царя Иудеи сдержать? Самарию вон не удержали.

— А ты что предлагаешь? — набычился воин. — Сдаться? Или бежать в Дамаск? Ты как хочешь, а я лучше в бою погибну, чем на колу.

— Ополчение думаю собрать и гонца слать в Дор, Тир и Дамаск. Надо войска объединять и отпор иудеям дать. А иначе и не выйдет ничего. Сбежим, как трусы — смерть, в бою погибнем — тоже смерть.

— Рискованно черни оружие давать, — задумчиво произнес Ясмах-Адад.

— Выбора нет. В Ашдоде запремся и обороняться будем. А ты со своими пойдешь на соединение с кисиром из Дора. А там, глядишь, и из самого Дамаска войска подойдут. Продержимся, пока великий царь придет.

— Дело говоришь, — нехотя признал командир, — пусть наконечники для копий куют. Это мясо все равно ничего не умеет, будет в такое же мясо острой палкой тыкать.

— Тогда из своих гонца в Дор пошли. Пусть город к обороне готовят, а мы тут всех мужиков вооружим, кого сможем. И полусотню лучников мне оставь, я без них город не удержу.

— Добро, пошлю гонца. Точно сам город защитишь?

— А куда деваться? Иудеи — единобожники, они тут всех под нож пустят. Так людям и скажу. Вот ведь смех, народ Ашдода, что Великий Царь казнями усмирял, теперь его город защищать будет, — невесело сказал Тайта.

— Ага, очень смешно сказал, я обхохотался, — с каменным лицом ответил Ясмах-Адад и пошел отдавать распоряжения. Он-то как раз то восстание очень хорошо помнил, лично бунтовщиков на колья пристраивал.

— Ну надо же, а евнух то удивил, — думал Ясмах-Адад. — Тут даже те, у кого яйца есть, трусят. А он вон чего задумал. Глядишь, и правда сможет город отстоять. Помоги ему Ашшур.

А Тайта сидел и думал, как же ему быстро оружия наделать. Ведь лучших мастеров по железу, что на все побережье Верхнего моря славились, проклятые персы сманили. Он, Тайта, об этом узнал только тогда, когда караваны с семьями кузнецов за горизонтом скрылись. И великому царю он об этом не сообщил, жить то всем хочется, даже евнухам без роду и племени.

В то же время. Иерусалим. Иудейское царство"

"Первосвященник Натан проводил благодарственные жертвы в великом Храме. Впервые за сто с лишним лет народ и земля Израиля в одной длани окажется. Правда, народ не весь как раз. Ассирийцы за последние годы столько людей угнали, что из двенадцати колен Авраамовых десять исчезли, как будто и не было их никогда. Говорят, в Вавилоне многие осели, и по тамошним городам помельче, когда Великий царь за непослушание Двуречье карал. Ну да ладно.