Магическая школа ядов

Не хотел и не верил. Не верил даже тогда, когда Айо потребовал силу обратно. Не верил, когда догадался, какая роль ему отводилась в том самом плане, – дураком Гилиак точно не был. До последнего не верил. Пока не обнаружил за своей спиной сына с занесенным над головой кинжалом."

"Не планировал Айо начинать новую жизнь в новом мире. Он собирался получить удвоенную силу обратно, убить отца и выдать его изуродованное тело за свое. Похоронить в семейном склепе «погибшего Ядовитого Айо», от имени Гилиака раструбить о скорбном событии, исчезнуть и спокойно отсидеться на Земле, пока на Альриане все не утихнет.

А потом вернуться. Через десять лет. Прибыть как совершенно посторонний иномирянин-наследник с полностью прижившимся даром и заявить права на наследство. Сначала на магическое, а спустя некоторое время и на денежное, благо документы были заранее подготовлены.

– Но как же первый наследник? – Я неопределенно пошевелила пальцами. – Ивиан ведь знал, что тот будет его искать и попытается забрать дар?

– И как бы тому первому наследнику это удалось? – Перекошенный уголок губ старика дернулся. – Полностью прижившийся дар нельзя выпить.

Нельзя. Как я могла забыть? Меня вот от спасения отделяют какие-то двадцать процентов!

– Вернемся к Айо с занесенным кинжалом, – бесстрастно вмешался Шейд.

– В тот миг я осознал, что потерял сына. Навсегда потерял… – По морщинистой щеке старика скатилась слеза. Он сердито вытер ее и нахмурился. – Но мои чувства уже не имели значения. Я умер, осталась лишь оболочка. И долг. Долг перед теми, кого я мог защитить от того монстра, который стоял за спиной. Я сказал ему, что не отдам обратно силу, пригрозил досье. А он…

Ирония судьбы.

Айо погиб, когда пытался серьезно ранить отца, чтобы тот испугался и вернул магию. И полученную, и родную. Неделимую, сросшуюся намертво, ставшую в два раза сильнее.

Представляю, сколько бы дел он с ней наворотил.

– Мы упали. Покатились… – старик сипло выдохнул. – А когда я отполз, его нож торчал в его же груди. Он случайно напоролся на него. И скончался, с ненавистью глядя на меня…

Какой ужас… Ни один родитель в мире не заслуживал такой участи.

– Вы его похоронили в закрытом гробу под своим именем. Почему? – допрашивал Шейд. – Испугались расследования?

– Испугался? – усмехнулся Глеб Борисович.

И с достоинством выпрямился. – Старого отца, потерявшего единственного сына, ничто уже не способно испугать. Я просто не мог там задерживаться ни на минуту. Не мог… Смерть молодого человека вызвала бы много вопросов, потянулись бы допросы и прочее. А старик… Да умер от старости, и бог с ним.

Василиск держался невозмутимо. Казалось, он отгородился от эмоций каменной стеной. У меня, увы, так не выходило! Я вытянула руку и погладила старика по плечу.