Магнатъ

Вернув колбочку с этиловым спиртом обратно, Долгин осторожно потыкал пальцем в стекляшку с соляной кислотой, затем перешел к другому ящику и заинтересовался ярко блестевшим бруском.

– «Ни-кель»… Надо же, тяжелее стали будет?

Повернулся к другу и застал редкую, но вполне привычную картинку – глаза Александра уставились на слиточек в его руке, затем он на пару мгновений ушел в себя, медленно моргнул… после чего быстро подхватил карандаш и прямо на укладке написал четыре слова.

«Петсамо. Печенга. Никель. Рудники».

Безжалостно оторвал треть титульного листа укладки, свернул, убрал в карман и довольно потер подбородок.

Тоже, надо сказать, весьма знакомый Грише жест!..

– Командир, если это как-то касается геологов, то сразу говорю – посылать на поиски некого. Всех, кого могли, уже на Дальний Восток услали.

– Ничего, я у Нечаева парочку займу. Или у Тиссена, сразу десяток. Хотя… Не хотелось бы тревожить Августа новостями о перспективном месторождении никеля.

Аккуратный стук в дверь отвлек двух приятелей от обсуждения небольшой проблемки – где взять хороших, опытных и при этом профессионально-забывчивых, ну или хотя бы просто очень молчаливых геологоразведчиков.

"

"– Зайдите.

– Да что ж за жизнь такая! Чего ни коснись – или вечно не хватает, или вовсе нету!..

На такое заявление друга Александр лишь поморщился и согласно вздохнул – потому как ни возразить, ни добавить ему было (по большому-то счету) и нечего. Тем временем зашедший в кабинет курьер тихонечко вскрыл свой переносной сейф, выложил на стол князя тоненькую пачку писем и вопросительно поглядел на начальство. Тут же получил от него солидную стопку укладок, с некоторым трудом умял ее в бронированную раковину кейса, после чего и убыл.

Причем так же тихо, как и появился. Успокоившийся Григорий сходил за остальными газетами, прихватив из приемной заодно и обычную корреспонденцию князя (которую не без злорадства в глазах присоединил к уже имеющейся на столе), оккупировал одно из гостевых кресел и принялся практиковаться в иностранных языках – на сей раз ему в этом помогала «Норддойче альгемайне цайтунг». Впрочем, «Северонемецкой всеобщей газеты» начинающему полиглоту надолго не хватило, поэтому Долгин опять вернулся к свободной прессе Северо-Американских Соединенных Штатов.

– Хех! А вот в «Нью-Йорк таймс» утверждают, что пожар в лаборатории Теслы – результат его же собственной халатности.

– М-да?..

Фабрикант задумчиво повертел синий конверт в руках, не в силах с ходу решить – выкидывать его или нет?

– Недельки через две от Арчибальда Лунева будет очередной доклад, вот тогда и станет ясно, кто именно там постарался – халатность или Томас Эдисон. Сам-то что думаешь?

– Ставлю на Эдисона.