Магнатъ

С тем чтобы с легкой иронией наблюдать досрочное завершение банкета и сопутствующий этому делу «великий исход» городского чиновничества и вождя всех воронежских дворян – вначале в гардероб (ох и тяжело же одновременно торопиться и проявлять уважение к начальству!), а потом и на вечернюю майскую слякоть.

– Геннадий Арчибальдович, если у вас нет ко мне никаких вопросов… тогда я вас более не задерживаю.

Слегка побледневший от пережитых эмоций и, наверное, единственный, кто вполне отчетливо понимал, чем все могло окончиться в САМОМ плохом варианте, Лунев-младший встал. Слегка скованно откланялся, сделал знак своим помощникам (отчего те заторопились вперед него) и с крайне задумчивым видом отправился забирать свой плащ. Сегодня он узнал работодателя немного поближе, и нельзя сказать, что обретенное знание так уж сильно ему понравилось…

Александр же, покосившись на опустевший стол, звучно щелкнул пальцами. И вполголоса распорядился, почти не глядя в сторону подскочившего официанта:

– Голубчик, на площади перед ресторацией люди стоят. Ты уж организуй им по порции горячего, но без излишеств. Надеюсь, у вас найдется что-нибудь подходящее?

– Как-с не быть! Бульон куриный, говяжий и свиной-с, щи с гусятинкой, кашка гречневая с салом…

– Вот и отлично. Арсений, проследи.

На поверхность стола упала пара сотенных банкнот.

Уже у гардероба (место встречи не изменить, ага) троицу мужчин догнал поручик лейб-гвардии Преображенского. Подошел, чеканя шаг, и «казенным» голосом уведомил:

– Князь, как вы понимаете, так дело не окончится.

Не обращая никакого внимания на переглядывания своих спутников, оружейный магнат улыбнулся и вполне серьезно ответил:

– Понимаю.

Так славно начавшийся одна тысяча восемьсот девяносто третий год – чем дальше, тем больше не радовал его сиятельство князя Агренева. Началось все со смерти Савватея Вожина. Пусть тот и не играл какой-либо заметной роли в княжеских планах, но все же был верным соратником – а таких никогда не бывает слишком много. Вернее, их всегда очень мало… Затем аристократ-промышленник узнал, что в девяти губерниях империи имеет место быть сильный голод – такой, что терпеливые к нему крестьяне подъели даже семенное зерно и дворовую живность, включая кошек и собак. А также о том, что всего год назад он умудрился вообще не заметить сильнейший неурожай за последние двадцать лет, произошедший в семнадцати губерниях разом и ставший причиной настоящей голодной чумы, осложненной эпидемиями холеры и брюшного тифа.