Магомама, или Попаданка наоборот

 — Отпусти маму! Гриша, кусь его!

— Ня-а-а! — грозно взревела в ответ забытая за важным разговором барабашка и вылетела из угла, снова раззявив черную дыру пасти.

Ответный визг выпрыгнувшего у мальчишки из-за пазухи гремлина был не менее громок и грозен, и через секунду клубок из дерущихся тварей покатился по кладовке, сбивая на пол стеллажи с упаковками лекарских принадлежностей.

Отроллеть, зеленым хреном в печень быкозавра! — выдохнул доктор, и я вскинула на него глаза.

Я знала это ругательство. Я! Знала! А никто другой в этом мире его знать не мог!

Но события разворачивались так быстро, что времени на осознание и размышления у меня не осталось. Александр сделал резкий пасс рукой, и двух дерущихся тварек вздернуло в воздух, окатило неизвестно откуда взявшейся ледяной водой и разбросало по разным углам. Перепуганный Пашка, сам не ожидавший от своего выступления такого эффекта, уже пробрался ко мне среди рухнувшего на пол добра и обхватил за талию, спрятав лицо у меня на животе, а стоявший на пороге Антон только сложил руки на груди, глянул исподлобья на доктора, потом на меня, фыркнул, развернулся и собирался уже утопать с гордым видом, но зацепился взглядом за недовольно отряхивающуюся в своем углу барабашку и застыл.

— Это не гремлин, оно так просто не приручится, — торопливо постаралась я пресечь опасность.

Но тут же поняла, что опоздала. Почему-то именно зубы странной зверушки совершенно околдовали моего сына, и он пялился на недовольно порыкивающую и «някающую» барабашку глазами влюбленного подростка. Докторская питомица скоро это заметила, сначала несколько раз недоуменно подпрыгнула на месте, а потом вдруг засмущалась. Грязно-серая шерстка стала грязно-розовой, пасть захлопнулась, и на Тошку заморгали два огромных ярко-голубых глаза. Сын, как завороженный, присел на корточки и поманил страшилище:

— Кис-кис, иди сюда.

— Ня-а! — барабашка фыркнула, прямо как вредная девчонка, и демонстративно отвернулась, сложив передние лапки на груди.

— Квазиморда, не капризничай, — одернул ее доктор, который, гад такой, воспользовавшись суматохой и неразберихой, технично переставил меня с места на место, просквозил мимо и р-р-раз так! оказался на воле. — Помимо туалетной бумаги она очень любит шоколад и пуговицы. Первое можешь дать, если захочешь, а за вторым следи, чтобы не пооткусывала. Иногда увлекается и не может удержаться.

С этими словами добрый доктор подмигнул Тошке, подмигнул Пашке, уже оторвавшемуся от моего живота, чтобы понянчиться со своим драчливым гремлином. И мне подмигнул, паразит, заявив:

— В обеденный перерыв сходим купим вам новый мобильник. На проспекте неподалеку есть несколько салонов разных операторов, так что быстро управимся.