Мальчики да девочки

Бывают люди, для характеристики которых подходит всего одно слово, для себя самой Лиля могла бы найти много разных слов, а Ася была – добрая. С кем-то другим она постаралась бы соблюсти достоинство, не распускаться так, но Аси ей не было стыдно. Правда, узнав Асю так близко, как только два человека могут узнать друг друга, Лиля мысленно сделала поправку – Ася добрая до глупости, Ася слепая курица, никогда не видит в людях ничего плохого, а значит, и вообще НЕ ВИДИТ людей.

Но вскоре, когда Лиля уже совершенно освоилась в своем новом доме, роли между ними переменились.

Это по-прежнему была нежная дружба, «обожание» – по возможности они все время были рядом, перешептывались и переглядывались, но теперь уже Ася стала в их союзе зависимой, а Лиля главной, и снисходительно позволяла Асе обожать себя.

С Диной у Лили не было таких сложных отношений. Сначала она Дину просто-напросто боялась, ей казалось, что Дина видит ее только как предмет для улучшения и воспитания. Она пыталась дружить с Диной, как домашний мальчик играет с уличными детьми – вежливо и опасливо. Ну, а потом она и Дину полюбила, не так, конечно, как Асю, ЛЮБОВЬЮ, но полюбила как родственницу, дальнюю.

Из-за холода все трое, Ася, Дина и Лиля, спали в одной комнате: Ася с Лилей на широкой, двуспальной кровати, на узком диване Дина. Они могли бы спать в разных комнатах – комнат было достаточно, и печурок-буржуек у Левинсонов было несколько, у Мирона Давидовича все было «не одно», но не было столько дров, чтобы топить сразу в нескольких комнатах.

Все трое ели одинаково скудно, овсяную кашу из такой мелкой замусоренной муки, словно ее уже кто-то жевал, селедку, суп из воблы, грубый черный хлеб, пили невскую воду.

Все трое ели одинаково, мерзли одинаково, но выглядели по-разному. Дина была крепенькая, как морковка, как молоденький боровик, в общем, как что-то садово-огородное, и вся покрыта гусиной кожей; Ася с ее теплой смуглой кожей казалась очень здоровой и даже изнеженной; Лиля была фарфорово-хрупкая, тоненькая, в треть Аси.

Девушки спали, набрасывая на себя кроме одеял и пледов всю имеющуюся у них теплую одежду, Дина по лени и снисходительности к себе иногда спала не раздеваясь, а однажды они обнаружили ее спящей в пальто, шапке и ботинках.

Лиля засмеялась, а Ася заплакала, приговаривала: «Бедная Диночка, ей хуже всех». Почему Дине было хуже всех, неизвестно, но Асе всегда казалось, что другим хуже, чем ей, холоднее, голодней.

– Когда я читаю его стихи, я... у меня будто бабочки в животе летают... Сегодня ты придешь ко мне, сегодня я пойму, зачем так странно при луне остаться одному. ...Соединяющий тела их разлучает вновь, но будет жизнь моя светла, пока жива любовь. Это как будто я его люблю как мужчину.