Крамола. Книга 1

Березин уже не чаял, когда же наконец установится власть Сибирского правительства и в городе появятся хоть какие-нибудь войска. Но колчаковская администрация не особенно-то спешила в глубинку, чувствуя неуверенность, еще боялась далеко отрываться от железной дороги.

После ультиматума караулы из гимназистов не снимались даже днем. Весь отряд находился в «штабе» — в доме вырезанной бандитами семьи скорняка. Наготове стояли запряженные сани, неразнузданные кони жевали сено: Соломатин мог появиться близ города с любой стороны, а то и сразу с нескольких. Полагали, что банда пойдет все-таки ночью; и ночи этой ждали, как страшного суда.

Жители еще засветло позакрывались в домах, и над городом нависла тишина.

В тот же день в «штаб» пришел купец Белояров. Родом он был из Березина — один из тех, кому удалось выбиться в люди и кто начал свое дело. Белояров поклонился Андрею в пояс, однако сказал сдержанно, с достоинством:

— Купечество меня послало. К тебе, Андрей Николаевич, обращаемся: ты уж не пусти Соломатина, не дай нас загубить. Мои родители с твоими родителями всегда в дружбе жили, а отца твоего, покойного Николая Ивановича, я уважал и любил.

Они и в самом деле дружили: возможно, Белояров любил отца, но последнее заявление покоробило Андрея.

— Что ж так любил, если сам жив, а отца моего нет?

Белояров, кряжистый, краснощекий мужчина, опустил голову. Взлохмаченная его борода покрыла широкую грудь.

— Так уж вышло, Андрей Николаевич. Всех тем часом грабили, и заступиться некому было. Слава ему небесная… А мы между собой так и сговорились: ежели ты Соломатина в город не пустишь, каждому твоему человеку по десяти рублей золотом единовременно и по пяти — как власть установится.

— Откуда же у вас золото, если город бандиты грабили? — не сдержался Андрей.

— Дак сберегли. Умные люди надоумили еще до переворота денежки наличными взять да держать, — поделился секретом Белояров. — А ежели кого, не дай бог, убьет, то семье дадим по сто рублей. Ранит — дак по пятидесяти… Ну, а уж тебе, Андрей Николаевич, договорено пятьсот. Задаток велено нынче же дать, двести рублей.

Андрей усмехнулся, покрутил головой:

— Вы что же, нанимаете меня? Вроде в работники берете?

— Не обижайся, Андрей Николаевич, — потупившись, сказал купец.

 — У меня сомнение было, когда к тебе писали… Думаю, если ты в батюшку родимого, дак не возьмешь. И дед бы твой, Иван Алексеевич, не взял. Да мы беду-то твою знаем, порушили ваше имение. Власть установится — пригодятся денежки. Дом подымать, хозяйство. Не брезгуй, возьми уж, от чистого сердца даем на такое дело, — он положил на стол кожаный мешочек.

— Все-таки нанимаете меня?

— Раз так желаешь — нанимаем, — согласился купец. — Ты же наше добро бережешь.