Крамола. Книга 1

А над отпущенной ветрами степью все еще бился, улетая к звездам, плач полонянок. И тоска, обливши душу, владела думами.

— Ты разлюбил меня, — послышалось ему сквозь горестное пенье в небе. — И в помыслах своих другую держишь деву…

— Я звал тебя! — воскликнул Игорь. — Ярославна! Что ж ты молчала?..

— Меня ты не зовешь, — печальный звучал голос. — Срамишь меня, позоришь, аки беспутную прелюбу. Чем заслужила гнев твой, Игорь?

Шатра завеса поднялась, и перед князем предстала дева. Он признал ее, прелестную и гордую. Но что же стало с ней? Какими же путями бежала дева в степь, коль обносилась вся и тело светится сквозь одежду? Лик исхудал, и очи провалились, власы скатались, ноги в струпьях…

— Почто же разлюбил меня, мой искуситель? — стонала дева, опускаясь на колени перед князем.

 — Без тебя, мой повелитель, худо мне…

— Пошла прочь! Я погублю тебя!"

"— Иль я тебя! — вдруг рассмеялась дева. — Коли уйду к другому!.. Опомнись, Игорь! Аки славно было нам, егда в любви мы жили и согласьи! Когда ты мог, беды не зная, дружить со степью! А теперь ты против встал! Зачем? К чему твои потуги? Поймут? Нет, любый мой, ославят! Престол отнимут и с корзиной пустят по Руси.

Кому ты нужен будешь, за других страдая? И было б за кого страдать! Всяк под себя гребет… Уймись, утешься мной и возвращайся, — дева потянулась сладко. — Все спят, и нам пора… Возьми меня, смотри, аки прелестна…

Она простерла длани и закатила очи в истоме ожиданья. Князь на мгновенье обмер перед нею: прелестна все-таки и страстна в прелести своей! И, волею стряхнув оцепененье, отпрянул.

— Изыди вон! Я иссеку тебя! — он меч схватил и выдернул из ножен.

— Ах, вот ты как? — взметнулись брови девы.

 — Смотри не пожалей! Сейчас вот смою пыль, сменю саван и к брату твоему вползу. Он спит, а спящий муж так мягок сердцем… Любви его добьюсь, и, вместо битвы с Кончаком, с ним на заре сразишься, с братом!

— Не быть тому! — отрезал Игорь. — Аще ты и искусишь Буй-Тура, сраженья с ним не будет… И — скатертью дорога из Руси!

— Уйду, уйду, — заторопилась дева. — И убери свой меч. Ты воин, и негоже деву воевать. Где твоя честь — наперсница моя? Где слава — ангел мой?.. Уйду. Но я вернусь опять. Переоденусь, брови подведу и насурьмлюсь. И в новом образе к тебе явлюсь.

Полюбишь — не узнаешь.

— Узнаю… Отныне презираю всякий образ твой! Ты вся в крови! Позри же, вот зерцало!

Князь зеркало пред ней открыл, и дева задрожала, лик пряча свой.

— Спрячь! Спрячь зерцало! Нельзя мне видеть отраженье!

— Позри! Должна ты видеть облик свой!

— Жесток ты, Игорь, — прикрываясь, говорила дева. — Зрю я: кто за дело трудное ни возьмется — моя сестра Жестокость тут как тут! Но я возлюбленным своим могу и поделиться с нею. Не убудет!

Князь Игорь спрятал зеркало и сел в тяжелых думах.