Крамола. Книга 1

Сын, притороченный к спине отца, прирос к нему, и, словно став единой плотью, они смотрели в две пары глаз.

Было что зреть. Было чем зреть…

И вдруг над полем промчался шорох, словно ветер-низовик: Кончак примчался, ходивший с ратью добивать дружину.

Смеялся он, сверкая золотым шеломом, куражился над пленными, со свитою шутил. Подъехал к Игорю, уставился, прищуря глаз раскосый. Затем позвал Чилбука, хозяина кощея-князя.

— Верни ему доспехи, — повелел Кончак. — И меч вверни. И содержи, как подобает князя содержать. Он друг мне старый.

— Я не приму свой меч из рук твоих, — промолвил Игорь.

— Послушай, князь! Неужто ты забыл, как мы единой ратью ходили к Киеву?

Горячий конь под Кончаком копытил землю.

— Я помню Чарторыя. И лодию, в коей мы плыли, помню.

— Что ж на меня пошел ты, князь? Я бы земель твоих не тронул.

— Ты враг не токмо мне, — князь Игорь вскинул очи. — Ты враг Руси!

— С каких же пор ты стал тревожиться за Русь? — Кончак дивился. — Иль сел на Киевский престол? Иль молодость взыграла? Чести и славы жаждал?

— Искал с тобой сраженья, — мрачно бросил Игорь.

Кончак, переклонившись через луку, засмеялся, смахнул слезу.

— Нашел?.. Седло кощеево нашел! А лучше б заключили мир. Если перед братией неловко со мной дружить, могли бы тайный сотворить союз, как с твоим стрыем Ярославом. Твоих земель бы я не тронул, а ты бы не мешал мне за добычею на Русь ходить.

— Уж лучше я кощеем буду, нежели союзником твоим!

Кончак развеселился, и свита засмеялась.

— А мы с тобою, князь, давно в союзе! Повязал нас Чарторый, как ныне с сыном ты повязан!.

. Но хочешь — отпущу? Оружие верну, людей, какие есть? И провожу к Донцу?

— Нет, не приму я милости твоей.

Оставив свиту, Кончак приблизился вплотную и глянул, щуря глаз:

— Ты что замыслил, князь? Какую думу тешишь в голове? Неужто ныне на Руси князья взгордились так, что милость не приемлют?.. Признайся же, кощей! Иль я избавлю тебя от тайных дум. Вкупе с головой!

— Тебя сгубить замыслил! — признался князь. — Ты привел меня на брег Каялы, но сам в ней и истопнешь.

Кончак смеялся долго, и воины его смеялись, качаясь в седлах, ровно в зыбках.

Веселье разлилось на поле бранном."

"— Ты, князь, летами молод, да стар умом! — сквозь смех кричал Кончак. — Из ума уж выжил! Возьми — что же сидишь ты? Возьми и утопи! — И вдруг, веселье оборвавши, промолвил холодно и зло: — Союз наш жив. Ты мне открыл ворота! На Русь пойду!

— Иди, — едва промолвил Игорь.

Полая вода Каялы бурлила, мыла берега. Сквозь муть и соль воды на дне белели кости…

Позор…

Глубока река Каяла, и брода нет.