Крамола. Книга 1

— Да я же половчанин! Сии же боги из Руси!

— Из Руси… Но Стыд и Совесть доступны людям всех народов, кто им возжаждет поклониться. Молись же им, Овлур! И ты, отец, молись. Они к тебе вернулись.

Князь Игорь посветлел очами. И очи осветили лик.

— Неужто токмо на реке Каяле возвращаются утраченные боги? Неужто путь к ним — есмь страдания и муки за отчину свою, и мне открылась тропа Трояна?!

Полон пригнали из Руси…

Сбежались половчанки посмотреть: не диво, но прибыток, коли продать. Богат товар был — красны девки и отроки двенадцати годов.

Лучше бы не зреть сие! Иль выколоть бы очи!

В рваных сарафанах, босы, и вместо ожерелий выи лебединые охватывает вервь.

Но краса их разрывала путы! Синь очей плескалась со слезами и наполняла синью небо над половецкой степью. А белы косы, спускаясь с плеч, белили землю.

Отроки стояли, сбившись в тесную дружину, и собою прикрывали красных дев.

Князь, протолкавшись сквозь толпу, встал на колени, голову склонил.

— В горе вашем повинен я. Я открыл ворота Полю! Кляните же меня, казните…

В ответ молчание и горькая печаль. Да жемчуг синий землю покрывает! Былинкой тонкою под ветром качнулся отрок, выступил вперед:

— Мы из Посемья.

Твои люди, князь.

Игорь поднял голову и слез не удержал.

— Что там, на Руси? — спросил он тихо.

— На Руси — печаль, — промолвил отрок. — Да половцы лютуют.

— А Святослав? Великий князь? Собрал ли он полки?

— Нет, не собрал. Одни не захотели, другие, посулив пойти, не шли. В тоске великий князь. А Русь в печали горькой.

Игорь проглотил слезу."

"— Осмомысленный ты… Мог бы в дружину, а ныне в рабство путь тебе.

— Я рабом не буду! Я в Русь уйду! Дорогу я запомнил!

— Дай бог тебе удачи, — князь встал и обнял отрока.

 — Не забывай дорогу. А Русь очнется, встанет… Встанет!

Он побежал на половецкий торг и разыскал Чилбука, своего хозяина. Взмолился:

— Продай меня! Продай! Вкупе с людьми моими! — И бросился к купцам, затормошил камзолы: — Купи меня! Иль ты — купи?! Я князь! Я русский князь!

Купцы заговорили меж собой на непонятном языке и засмеялись. Чилбук отдернул за руку кощея и, гнев сменив на милость, проворчал:

— Ты князь в Руси. А в Палестинах свои князья. Им надобны рабы.

— Продай меня рабом!

— Тебя не купят, — хозяин усмехнулся.

 — Разве для забавы… Да цену малую дадут. Заморские купцы за товар с Руси ныне много не дают. Плохи рабы, хозяев бьют, бегут… Бары’шней за тебя, князь, выкуп получить, коль род твой пожелает. А нет — так я тебя порву конями. Или себе заставлю послужить. Забавиться хотят не токмо в Палестинах…

Князь под десницею своею ощутил плечо, услышал голос сына:

— Идем же, отче. Тебе — твой путь.

Он пошел. Перед очами качались вежи, зыбилась земля, давило небо.

— Жить со Стыдом и Совестью невыносимо! — князь задыхался.