Мамин сибиряк

– Не буду тебя отвлекать. Поговорим в другой раз.

– Всего доброго.

Я захлопнула дверь и шагнула к барной стойке, на которой так и стояли неразобранные пакеты. И вот тут меня подкосило. Затрясло. Жу-у-уть. Нет, мы, конечно, расстались не лучшим образом, но почему-то именно сейчас мне стало по-настоящему страшно.

– Скажи-ка, Любава…

– М-м-м?

– Как тебе удается каждый раз оставлять меня в дураках?

– Это почему еще?

– Я же тоже твоего парня сыграл сейчас, да?

– И что? – решила скосить я под дурочку.

– Счет один – один. А значит, я вполне мог тебя не кормить, – Мамин подкинул в воздух огромный узбекский помидор и ловко его поймал, – и уж конечно, я имею полное право вернуть Лорда на твое попечение.

– Ты этого не сделаешь, – пропищала я.

– Что меня остановит?

– Совесть? – с надеждой спросила я. – Доброта? Человеколюбие? Нет? Как насчет домашнего ужина? Только представь… Не какая-нибудь пицца, а, скажем… – я покосилась на кипящий рис, – голубцы?

– Голубцы? – оживился сосед, доказывая, что его мать знала, о чем писать в своем объявлении. С тоской про себя вздохнув, я обреченно кивнула:

– Голубцы.

Да, я не могу предложить Мамину ничего, кроме его любимого блюда. Но, простите, вы пробовали приготовить вкусные голубцы?! Чтобы капуста не была жесткой, или, напротив, не переварить рис.

– А завтра?

– Завтра я вообще-то дежурю! – буркнула я, впрочем, ни капельки не удивляясь такой наглости. Сразу поняла – этому палец дай – так он полруки оттяпает.

– То есть мне голодным сидеть?

– Вообще-то речь шла об одном ужине, – язвительно заметила я.

– Нет. Извини, но это предложение никуда не годится. Невеста ты мне или нет?

– Только для твоей матери!

– И твоего… А кстати, кто это? Бывший?

– Ага, – смутилась я, отвернувшись, чтобы достать из пакета овощи. Так, лук, морковь, капуста. Значит, голубцам быть.

– Хорошо, что ты встретила меня, – хмыкнул Мамин.

– Это еще почему? – спросила я будто бы между делом, доставая овощечистку.

– На твой вкус, Любава, никакой надежды. Ты вообще его видела?!

И вот тут я захохотала. До истерики просто. До икоты.

– Зря ты так. Женя о себе весьма высокого мнения. А вот ко мне у него был целый ряд претензий.

– Серьезно? И что же он тебе предъявлял?

– Ой, чего только не… – деланно-беспечно отмахнулась я.

– Он еще и слепой?

Овощечистка соскользнула с морковки, чуть не оттяпав мне палец.

– Ой.

– Все в порядке?

– Ага, – проблеяла я.

Если не считать того, что слова Олежки оказались такими приятными, что у меня под ребрами будто вспыхнуло маленькое лично мое солнце. Ох уж эти Донжуаны. Язык у них подвешен как надо. Чувствуют, гады, женские боли и пользуются этим на всю катушку. Тут я всплакнула, благо слезы можно было смело списать на лук. Шмыгнув носом, пересыпала овощи в сковороду.