Мандаринка на Новый Год (СИ)

— Ладно, — она со вздохом разжимает руки. — Тебе надо побыть одному, я поняла.

Совсем отстраниться Люба не успевает — Ник поворачивается и уже сам обнимает ее, утыкается губами в макушку. Снова молчит. Но потом все же нарушает тишину.

— Люб… да ничего особенного не случилось. Просто… у меня бывает так иногда… реально кончаюсь. Физически. Эмоционально. Прости. Это пройдет.

— Перестань. Я понимаю. У тебя непростая работа.

— Правда. Но я ее выбрал сам. А ты выбрала меня. И я люблю тебя. Я, правда, сейчас очень устал. Но ты не обязана прыгать вокруг меня, подстраиваться под мое настроение. И если ты…

— Ник!

— Если ты чего-то хочешь, — продолжает он упрямо, — скажи мне. Только скажи прямо — я сейчас просто не в состоянии гадать.

Она выдыхает ему тепло в шею. И, после паузы, тихо:

— Единственное, чего я хочу — чтобы тебе было хорошо.

— Мне уже хорошо.

— Угу, прямо невооруженным взглядом заметно, — она поднимается на локте, смотрит внимательно и вдруг начинает покрывать мелкими, легкими поцелуями его лицо — упрямый подбородок, скула, темно-рыжая бровь, лоб. И шепчет между поцелуями:

— Хочу, чтобы тебе было хорошо, любимый мой, хороший мой. Хочу. Хочу, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты забыл про плохое и тяжелое. Хочу. Все будет хорошо, поверь мне. Люблю тебя.

А потом их губы встречаются и…

— Не надо… — как только они отрываются друг от друга. — Ты устал. Просто полежи, а я поглажу тебя по голове. Вот так. Вот так.

— Хочу тебя. Пожалуйста…

— Точно?

— Точно, — кивает он. — Только можно… я буду сегодня снизу?

Люба мгновенно понимает, о чем он. И не думает отказывать.

Она выполняет его работу, то, что обычно делает он. Целует, ласкает, возбуждает, заводит его. Раздевает. И не только раздевает — одевает тоже. В первый раз он отдает всю инициативу в ее руки. Лишь вздрагивает от ее немного неумелого обращения с изделием из латекса. Но со второй попытки у Любы получается справиться. Опускается на Ника, ложится сверху. Целует его лицо, обнимает руками и не только — всем телом обнимает, согревает, дарит тепло и нежность, двигаясь неторопливо. Давая ему возможность сейчас просто наслаждаться и быть любимым.

В конце концов, Звероящер в Нике проснулся. И Люба оказалась на спине, под ним. Но это ни ее, ни его нисколько не расстроило.

— Спасибо, — тихо ей на ухо.

— За такое не благодарят, дурачок. Ты аппетит не нагулял? — она гладит его по затылку.

— В общем-то, да. Я бы съел чего-нибудь.

— Ладно, иди в душ, а я пока на стол накрою.

— Любава, — он перехватывает ее руку, целует в ладонь. — Я… я не часто буду такой. Правда. Когда со мной надо вот так… нянчиться. И ты не обязана…

— Самойлов, иногда тебе лучше есть, чем говорить. Все, марш в душ!

— Ник, я сегодня задержусь, не теряй меня.