Маникюр для покойника

Часа через полтора-два пальчики оближешь.

– И все?

– Все.

– Давайте этот, – ткнула я пальцем в изумительно красивый, прямо картинный шматок.

Баба вздохнула:

– Хочешь совет?

– Ну?

– Этот не бери.

– Почему, такой симпатичный?

– Здесь рынок, – пробормотала торгашка, разворачивая мясо и показывая хитро спрятанные жилы, – не обманешь, не продашь! Мясо завсегда вели со всех сторон показать. А самый мягкий вот тот.

И она ткнула железной вилкой в малопривлекательный, на мой взгляд, ломоть. Решив поверить, я приобрела предлагаемое и понеслась по рынку дальше.

В квартиру влетела, полная энтузиазма.

В кармане много денег, в сумке – продуктов, а в голове – рецепт свинины.

Спустя два часа собаки прочно сели у духовки, изредка шумно вздыхая. Противень, вынутый из духовки, источал немыслимый аромат. Я развернула фольгу, пар вырвался наружу. Рейчел нетерпеливо гавкнула, а мопсы затрясли жирными хвостами и начали подвывать. Примчавшийся Кирюшка откусил кусочек и застонал:

– М-м-м, вкуснее ничего в жизни не ел!

Впрочем, оказалось, что Сережка и Юлька тоже ранее никогда не пробовали запеченную лопатку. Они даже не заметили, что картошка разварилась в лохмотья, так увлеклись поеданием мяса.

– Ну, Лампадель, – бормотал Сережка, – ну, угодила! Плакать хочется, как вкусно.

Я оставила их подъедать последние крошки и пошла к телефону. Фирсов Петр Мокеевич оказался дома и категорично велел:

– Если хотите вернуть часики, приезжайте прямо сейчас, утром, около семи, улетаю.

– Но уже поздно, раньше девяти я не доберусь…

– Тогда придется потерпеть до возвращения, два месяца.

Стеречь шестьдесят дней антикварный брегет, крышку которого украшают крупные, страшно похожие на настоящие, камни? Ну уж нет!

– Диктуйте адрес.

– Новопеределкино, – донеслось в ответ.

Я так и села! Ничего себе, да мне не добраться до богом забытого района к полуночи.

– Ох и не фига себе! – внезапно завопил Сережка. – Откуда в коробочке столько денег?

– Это на хозяйство! – крикнула я, влезая в сапоги.

Честно говоря, черная замша выглядела не лучшим образом. Тонкую ткань покрывали белесые пятна. Да уж, подобная обувь просто не приспособлена для долгих походов по слякотным московским улицам, но других сапог у меня нет.

Может, взять денег и купить новые? Хотя и эти еще пока поносить можно, вполне целые, только с виду страшные, лучше, наверное, приобрести Кирюшке качественные джинсы, старые уже совсем обтрепанные…

Сережка молча смотрел на мои мучения с «молнией», потом спросил строго:

– Лампа, где взяла баксы?

– Заработала.

– Где?

Я со стоном выпрямилась и поинтересовалась:

– Какая разница?

– Большая.

– Мне вернули долг.

– А куда сейчас собираешься?

– По делам, – уклончиво сообщила я, застегивая пальто.