Маньяк между строк

Яна имела неосторожность снять туфли и сидела на своем стуле, как индеец, свернув калачом ноги и заложив за ухо карандаш, которым делала пометки на своем листе учета. Виктория выдвинула версию о том, что обувной маньяк победил в Филиппе все зарождавшиеся добропорядочные порывы. Это было неправдой. Ни в какую болезненную одержимость здесь верить нельзя ни в коем случае, это был расчет: точный, холодный, гоповский расчет на пути достижения власти.

– В мою туфлю, – томно прикрыв глаза, поправила Яну фитоняша Русанна, которая сидела за столом слева от меня.

– Да какая разница! Все мокрое! – в сердцах воскликнула девушка с подмоченной туфлей, озираясь, но Филипп, заранее предчувствуя не самые добрые отзывы о своей очередной писанине, успел затихариться где-то между коробками.

Фитоняша скривила пухлый ротик и, как было у классика, «мстительно прищурила настырные глаза».

– Есть вообще-то разница, надо бы понимать, если учишься на филолога, – произнесла няша как будто бы в шутку.

Видимо, у девушек имелись другие, более ранние разногласия, кроме обувных. Яна бросила в няшу уничижительный взгляд и пробормотала что-то явно ругательное себе под нос. Подхватив мокрую обувь, девушка ринулась в душевую для спортсменов.

– Вот, это типичная, между прочим, ошибка, – улыбнулась Русанна, заметив обращенные к ней взгляды.

Поняв, что переборщила, она залилась смехом и попыталась отшутиться:

– Для меня это просто как пенопластом по стеклу, когда путают. Что поделаешь, филологи такие филологи.

В это объяснение можно было бы поверить, если бы не прищур Русанны, выдававший, как долго она ждала в засаде, и вот наконец улучила момент и бросилась. Ухтомская молчала, делая вид, что занята своими делами. Из всех девушек Яна нашла больше всех анонимных и авторских писем разных неадекватных типов. Ни одно из них не принадлежало Правдорубу: либо подтверждалось авторство, либо письмо не подходило по выявленным Викой критериям и было написано абсолютно в другом стиле. Ни убийств, ни нападений за найденными Яной и другими девушками письмами тоже обнаружено не было. Однако авторитет в группе девушка с туфлей сразу завоевала прочный. Если нужно было обратиться к студентам, Вика подзывала Ухтомскую или Яну. Такое положение дел нравилось не всем, и Русанна, видимо, решила исправить ситуацию.

Гневно подметить ошибку – самое милое дело в борьбе за авторитет. Полстраны упражняется. И к сожалению, из-за таких вот няш тень подозрения падает на всех филологов. А ведь настоящему филологу вообще глубоко пофиг, правильно ли говорит отдельно взятый Вася Пупкин у себя в Пупкограде.