Манускрипт дьявола

Дед Ольги, Питер Кроуфорд, вел торговлю с Россией и в конце концов осел у нас, в Санкт-Петербурге, там и умер. Сына его, Ольгиного отца, уже называли Павлом Петровичем Провординым. Чуешь?

– «Кроуфорд» сначала стало «Кроуфордин», а потом превратилось в «Провордин»…

– Соображаешь, – одобрительно кивнул краевед. – Жена у Павла Петровича была русская, умерла в родах, а сам он скончался, когда Ольге только исполнилось шестнадцать. Но она, как видишь, изумруды и тогда не продала, а подалась в актрисы, откуда ее Шаболин и забрал к себе. А уж куда они потом делись – одному Богу известно.

Вот такая история.

– Как вы думаете, ожерелье уже кто-нибудь нашел? – спросил Макс.

Онищев пожевал губами:

– Сомневаюсь я что-то. Много шума тогда поднялось бы. Хотя, конечно, могли и втихую выкопать, если Ольга успела свое украшение закопать… Но тут ведь вот какое дело: хочешь не хочешь, а драгоценности надо продать, так? Это только такой старый пень, как я, мог бы их на стенку повесить и любоваться. – Он усмехнулся. – А продать их, думаю, не так-то просто, потому что заинтересуются: откуда такие камушки странные, где ты их взял, мил-человек? А мил-человек что ответит? Под кустом бузины выкопал?

Максим кивнул – рассуждения старика совпадали с его собственными.

– А вы сами-то пытались искать клад, Николай Ефимович?

– Было время, увлекся как-то этим… Но забросил быстро. Неинтересно мне это стало."

"– Неинтересно? – недоверчиво переспросил Арефьев. – Как же так?

– А вот так. Я, думаешь, все это, – Онищев обвел рукой комнату, – откуда взял? По людям ходил, разговаривал, объяснял, что хочу для истории сохранить.

Ну, кое-что само нашлось – то седло, например, в одном заброшенном доме на единственной уцелевшей стене висело – видать, для красоты: лошадей-то не было. Сохранилось оно прекрасно, я на него не нарадуюсь. Или вон сундучок – я его из полуразрушенного погреба вытащил, меня самого там чуть не засыпало. Открываю – а внутри мыши гнездо свили, все кишит ими. Но одному искать мне не в удовольствие! Вот Елену Федоровну из пятого дома убедить, чтобы пожертвовала в наш музей сумку охотничью, с которой еще ее прапрадед по лесам ходил, – это дело! Так ведь она ж не убеждается! Я к ней и с одной стороны, и с другой, и так, и эдак, и уговорами, и комплиментами – а она ни в какую. Веришь – едва не женился на упрямой козе! А ведь ей восьмой десяток пошел.

Максим рассмеялся.

– Так что клады искать – это к молодежи, – закончил старик. – Вроде тебя. Только ведь нету у нас здесь молодежи, откуда ей взяться? Так и живем…

«Так и живем… – повторял про себя Арефьев, бродя с металлоискателем по окрестным полям, – так и живем.