Марь

Такое ощущение, будто бы весна не в срок пришла."

"– Что это они вдруг?.. – подбежав к старшине, спрашивает Пустоляков, указывая взглядом на ревущие в небе машины. На нем казенные летние кальсоны. Зимнее исподнее им еще не привезли – а пора бы. Ночи уже стылые, да и днем не испаришься. Разве что на работе.

– Наверное, с грузом прилетели, – ответил за Володьку стоящий тут же Рудик Старков.

– А-а… Может, наконец теплую одежку привезли? – мечтательно произнес Пустоляков. – А то ведь не май месяц…

– Ну а что ты тогда выскочил в таком виде? Иди хоть гимнастерку надень, – глянув на посиневшего от холода Пустолякова, произнес Рудик, который сам выглядел не лучше в своих видавших виды армейских трусах и стоптанных кирзачах на босу ногу.

Сделав несколько кругов над тайгой, вертолеты приземлились на одной из вырубок – аккурат в свежую порошу.

Не успели машины коснуться земли, как из одной из них выскочил какой-то человек, который тут же направился в сторону палаток.

– Гляньте, гляньте, никак наш майор!.. – заметив среди дерев спешащего к ним военного, воскликнул кто-то из бойцов.

И точно, то был Ходенко. По тому, как он ходко и нервно шел, было видно, что он чем-то взволнован.

– Здравия желаем, товарищ майор! – раздалось со всех сторон.

Тот не ответил на приветствие. Отыскав глазами Грачевского, буркнул:

– Вели бойцам одеться – потом всех в строй…

Старшина тут же исполнил его приказ.

– Тебе не кажется все это странным?.. – на ходу напяливая гимнастерку, спрашивает Володьку Рудик.

– Кажется… – коротко ответил Володька.

– Ну и что ты думаешь?..

– А что думать? Сейчас Ходенко все нам и скажет… Скорее всего, зимнее обмундирование привез, а вместе с ним и пару ласковых слов от начальства… Наверное, опять недовольны нашей работой.

– Куда ж еще лучше? – говорит Старков. – Мы ж как те папы Карлы вкалываем…

– А им нужно, чтобы как тракторы…

– Как тракторы! – недовольно проговорил Рудик. – Но мы ж не железные…

– А они разве знают об этом?..

…Ходенко не сразу стал говорить. Заложив руки за спину и опустив голову, он некоторое время молча ходил перед строем и, казалось, был чернее тучи. Его состояние тут же передалось бойцам, и они запаниковали. Неужто из вождей кто умер? А может, война началась? В мире-то вон как неспокойно.

Наконец майор поднял голову.

– Ну, как дела, путеармейцы? – спросил он и попытался улыбнуться.

Путеармейцы – это у него давно. Когда кто-то из бойцов однажды спросил его, что это значит, он сказал, что так называли строителей того, довоенного БАМа. К нему с расспросами, что да как, а он: да это все дела давно минувших дней – неужто интересно? Однако сдался. Ладно, говорит, так и быть, расскажу.