Марь

Только вначале поужинайте.

После ужина бойцы, прихватив с собой гитару, потянулись к реке. Майор уже был на месте. Все знали, что он был заядлым рыбаком, вот и сейчас, взяв в руки спиннинг, он ходил по берегу, время от времени вытаскивая из воды ленков.

– Так вы хотели про путеармейцев услышать? – не оборачиваясь, спрашивает он братву. – Ну так вот… Дорогу эту начали строить еще в 1932 году, – проговорил он, быстрым движением руки наматывая лесу на катушку. – Ее должны были провести от Байкала до Комсомольска-на-Амуре, который тогда только-только построили на месте одного старого села… Кажется, название ему было Пермское.

А надо сказать, всяких там ударных комсомольских отрядов в ту пору не было – строили в основном зэки. Для этого даже специальный исправительно-трудовой лагерь создали, управление которого находилось в городе Свободном.

При этих словах кто-то из парней невольно усмехнулся. Дескать, надо же, Свободный и зэки…

– Ирония судьбы… – на что заметил майор. – В жизни всякое бывает. Я знаю одну деревню, которая называется Братолюбовка… А в ней один брат другого топором по пьяному делу зарубил.

Вот вам и братская любовь!.. Но ладно… – бросив блесну поближе к перекату, продолжил свой рассказ он. – Скоро этот новый лагерь стал самым крупным в системе Главного управления лагерей, или ГУЛАГа, – так его сокращенно называли. В Свободный начали подтягивать этапы из Москвы, из Воронежа, из Свердловска… – Он делает взмах удилищем, перебрасывая блесну. – Были и из Минска, Киева, Новосибирска, ну и конечно же Ростова-«папы»…

– А почему «папы»? – спросил кто-то.

– «Папы» – то? Да Ростов всегда у нас славился своими бандитами – потому и «папа».

– А кто ж тогда «мама»? – спросили у майора.

Он улыбнулся.

– На это звание у нас есть много претендентов, – говорит он. – В первую очередь конечно же Одесса… Но кто-то считает, что это и не она вовсе, а Самара. Правда, такого города сейчас нет, его переименовали еще до войны в Куйбышев… Хотя что это я… Об этом вам лучше ваш старшина расскажет – это он ведь у нас из самарских. Так я говорю? – обращается он к Володьке.

Грачевскому лестно, что кто-то вспомнил о его родном городе.

– Да, – кивает он. – Самара-«мама»… У нас все так говорят.

– Вот-вот… – произнес Ходенко. – Бывал я в вашем городе. Ничего, красивый… Только центр показался мне больно запущенным…"

"Володька поморщился. Он-то обычно расхваливал на все лады свой город, а тут на тебе…

– Это исторический центр, – заявляет он. – Там что ни дом, то памятник… Знаете сколько знаменитостей в свое время у нас перебывало? Хотя я согласен, многие дома обветшали. Их бы отремонтировать…

– Ну вот примерно так… – произнес майор, выбрасывая на берег очередного ленка.