Марь

Перво-наперво это, конечно, киркэвун – цельная шкура старого оленя, которая послужит ему теплой постелью. Ее он положит поверх сэктэ – подстилки из еловых веток, – укроется с головой еще одной шкурой – ирэксэ, – так и проспит до утра. А утром он первым делом накормит оленей и собак, потом возьмет в руки сукэ, нарубит дров и запалит костер. Когда огонь разгорится, он поставит сонан – треногу, наберет в котелок чистого таежного снега и вскипятит чай. А то и талец где обнаружит – этак еще вкуснее. А тальцов в тайге много, так и пульсируют они потихоньку в распадках да среди камней, привлекая к себе всякое зверье.

Подойдет, бывало, к какому – а там следов!..

Случалось, и одной ночевки Ерёме не хватало. Это как дело пойдет. Ведь для соболя приманка нужна, потому порой и приходится часами кружить по тайге в поисках птицы. А для этого годится все, начиная с соек и кончая рябцами. Их он и щелкает из своей старенькой «тулки». Он ведь пэктэрэлэн, хороший стрелок, и ему это дело в праздник.

Когда разберется с приманкой, идет ставить ловушки. На это у него уходит много времени.

Прежде ведь надо следы прочитать, понять, где проходят соболиные тропы. А они там, где больше птицы, – основного корма зверька. Приметит их пути – и за работу. Ловушки он ставит одну от другой на большом расстоянии – зачем частить? Зверь-то повсюду ходит. Вот и колесит по тайге долгими часами. Бывало, уйдет от своего стана на десятки километров, а потом полдня возвращается назад.

Вот такие дела. Впрочем, ему не привыкать. Главное, как следует подготовиться к походу и при этом ничего не забыть. Оттого Ерёма и задумчивый такой – ведь ему нужно каждую деталь продумать, прежде чем он отправится в путь.

А к тому же он не один в тайгу идет – с ним будут олени да собаки. Если бы шел на день, ну от силы на два, можно было бы и налегке весь этот путь проделать. Но тут ведь эти ловушки – их на себе не унесешь. Да и на ездового оленя всю эту канитель не погрузишь. Вот и приходится вдобавок ко всему заниматься упряжью.

Слава богу, этому делу он с детства обучен. Вот и сейчас, запрягая четверку оленей, он ловко закрепил на их шеях кожаные лямки или подеры, пропустив их вдоль брюха животных к вальку и к головкам саней.

Теперь оставалось только прикрепить к рогам передового оленя вожжу, метыне, с помощью которой он будет управлять всей четверкой.

Покончив с упряжью, Ерёма принялся укладывать бутар. Дело, казалось бы, нехитрое, но и здесь сноровка нужна. Нарты-то не шибко большие, а грузу хоть отбавляй. Здесь и корм для собак – а это почти полмешка сахарных оленьих косточек и юколы, и пук сена для оленей, но в основном, конечно, это ловушки.