Марь

Особенно опасными в это время бывают медведи, которые встают после спячки голодные и свирепые. Они не только давят беспомощных телят, но и задирают стельных маток, мешают им телиться, разгоняют оленье стадо, вынуждают олених бросать своих детенышей. Вот пастухам и приходится крутиться. Ночью они с винтарями да собаками стерегут стадо, а днем объезжают окрестности в поисках затерявшихся оленей. Так что не до отдыха.

Но вот теперь, когда вся эта морока позади, можно было бы и передохнуть, а тут плановый забой. И никуда от этого не денешься. Начнешь увиливать, прятаться в тайге от заготовителей, а такое бывало и не раз, – так ведь на вертолете отыщут.

Да еще тюрьмой пригрозят. А разве хочет тунгус в тюрьму? Там без рыбы да без оленины он быстро ноги протянет. Да и не может тунгус без работы, а в тюрьме, говорят, ее часто не бывают. Вот и ловят зэки вшей вместе с палочками Коха, а потом загибаются в туберкулезных муках.

Шумно в поселке, суетно. Кто-то мастерит изгородь для оленей, опасаясь, что, непривыкшие к шуму, они могут сбежать в тайгу, кто-то уже начал забой, а кто-то даже успел и разговеться…

Со всех сторон звучат радостные голоса.

Люди впервые видятся после долгой разлуки.

– Здорово, Петрушка! Здорово, гирки (то есть друг)!

– Здорово, Прошка… С возвращением, что ли?

– Ага!.. Ирэмэми! – дескать, приходи в гости. – Нюрка моя нимин приготовит из свежего мяса. Только без бутылки не являйся.

– Хорошо…

А то вдруг кто-то браниться начинает.

– Ну вот, явился наконец наш паршивый дорокон (барсук, значит)! Что, по водке соскучился? Гляди-ка, не успел вернуться с ягелей – и тут же за бутылку… – бывало, выговаривала какая-нибудь орочонка своему непутевому мужу, который лишь под утро едва живой приполз от соседа.

– Я не дорокон – я бэюн (дикий олень)! – огрызается муж, держась обеими руками за молодую ель, что растет у них во дворе.

– А может, скажешь еще амикан? – с ехидцей спрашивает его жена.

– А что? Разве не похож?

– Медведи до соплей не напиваются, – говорит женщина. – И не стыдно? Дети смотрят… Тоже мне, вернулся герой! Да лучше бы ты с оленями на пастбище остался. Ну на кого ты похож?.. Эх ты, гуран паршивый!

Эти слова сильно обижают мужчину.

Ну какой же он козел?"

"– Молчать, аги (то есть женщина)! Я тебе, кажется, не давал слова… Эй, Мишка! Где ты там? – зовет он своего девятилетнего сына. – Пойдешь со мной оленей шибать?

– Спать ложись, что ты сейчас можешь? – всплеснула руками женщина.

– Ама! Ама! – плачут возле окошка дети. – Иди домой, ама! – зовут они отца.

Бить оленей здесь выходили, по обыкновению, целыми семьями. Если в каком краю шум – так и знай, что там идет забой.

Площадку для этого готовят заранее.