Марь

Она уходила вверх по крутому склону, а затем хребтинами да распадками простиралась далеко на север, туда, где жили яки, – так орочоны называли якутов. В тот край вела неширокая тропа – якодокит, то есть путь к якутам. А эвенки говорят так: где два оленя прошло, там тунгусу большая дорога.

Где-то тут прямо из-под горы, густо поросшей растительностью, бил родник – туда-то и отправился Федька по набитой в снегу тропе.

Пока он ходил, Колька разжег костер, поставил треногу, подвесил на нее икэчен – котелок. Заметив это, Марфа рассердилась.

– Ты что это! – закричала она на него.

 – Разве не видишь, сколько у нас народу? Ставь икэ, – это она про большой котел. – А то ведь и гости могут нагрянуть.

Недолго думая Колька сбегал куда-то и притащил несколько крупных булыжников, из которых тут же выложил что-то похожее на таган. Поставив на него икэ, он вылил в него воду, которую принес в ведре Федька.

– Еще воды? – спрашивает младший брат.

– Давай тащи!

После того как вода в котле закипела, Марфа велела Кольке бросить туда несколько горстей соли и опустить мясо. Только после этого она разрешила внукам пойти и посмотреть, как работают ее сыновья.

Пусть учатся, подумала она. Скоро и их черед настанет кормить семью…"

"А тем интересно. Правда, жутковато порой. Однако взрослые говорят, что олень для того и рождается, чтобы в конце концов стать пищею для человека. Иначе человек умрет. И вот стоят сейчас мальцы возле изгороди и с замиранием сердца наблюдают, как взрослые добывают для семьи эту самую пищу.

Вот отец, поймав маутом очередного оленя, подводит его к дядьке Ефиму. Это акта, кастрированный трехгодовалок, который раньше служил тому учаком – верховым, однако по весне его здорово подрал волк, оттого он был хромый, а значит, непригодный к работе.

Жаль его, конечно, но такова судьба всех оронов, которыми держатся дух и плоть орочонов.

Следом под нож попадает уяр – белый олень с розовым носом. Дальше – чонуку – двухгодовалый бычок, после него – чочори – двухгодовалая оленуха, после оленухи были ала – пегий олень и гилкэ – бывший грузовой олень, которому уже было больше пяти весен.

Где-то в разгар работ у загона нарисовалась Люська, чем немало удивила всех. Ведь до этого она ни разу не бывала у Савельевых.

– Молодец, что пришла! – даже не ответив на приветствие девушки, крикнул ей жених. – Давай-ка помогай свежевать, – с этими словами он протянул ей нож. Та недолго думая взялась за дело.

А девка ничего, работящая, посмотрев, как она ловко управляется ножом, отметила про себя старая Марфа. А что пришла – так это хорошо. Значит, не брезгует…

Все, что не сгодится в хозяйстве, бросали в яму, которая была вырыта еще по теплу. Здесь неподалеку был бутан – небольшой клочок земли на лужку, заросший густой травой.