Марь

В своем ауле он многим девчонкам нравился. Особенно стал хорош, когда отрастил свои черные пышные усы, с которыми и теперь не расставался. Майор Ходенко было заставил сбрить их, но тот в позу: это, мол, наша национальная традиция, поэтому никак не могу. Вы ж, дескать, не сможете запретить мусульманину или еврею делать обрезание, а почему мне усы запрещаете? Тот махнул рукой и отстал. Ведь не это главное, главное, что этот сын Кавказа был человеком положительным во всех отношениях. Ну да, не без хитрецы. Но что поделаешь – Восток он и есть Восток. Но все равно человеком Гиви был надежным, к тому же не по годам рассудительным.

Да, был горяч, но таков уж южный темперамент, когда порой вырвавшиеся наружу чувства готовы опередить рассудок человека.

Ну а этих прибившихся к их стаду людей он явно жалел. Может, думал, и его когда-нибудь вот также не оставят в беде. Ведь добро всегда делает оборот вокруг земли и снова возвращается к тебе.

Вначале чужаки отвечали на его заботу сдержанным «спасибо». Наверное, думал Гиви, сил у них не осталось, чтобы улыбнуться. Были по-прежнему хмурыми и нелюдимыми.

Правда, к концу второй недели на их лицах появилось что-то похожее на румянец. Значит, дело пошло на поправку, обрадовался народ. Ведь эти заблудившиеся в тайге геологи были последней их надеждой…

Все шло вроде хорошо до тех пор, пока однажды над их лагерем не пролетел вертолет. Дело было утром, когда братва, позавтракав, собиралась идти на работу. Уж как они махали тогда руками, как кричали, даже шапки вверх бросали, чтобы привлечь внимание пилотов. Но в вертолете их, кажется, не заметили.

– Не вас ли это ищут? – улучив момент, спросил пришлых Грачевский, и те как будто испугались.

Нет, мол, не нас и переглянулись.

Это показалось Володьке подозрительным. И тогда он попытался посмотреть на них другими глазами и увидел нечто такое, на что раньше не обращал внимания. Это его насторожило. К примеру, если до этого его не коробили блатные словечки, которыми порой перекидывались бородачи, то теперь это выглядело уже по-другому. Да и этот, что в солдатской робе, теперь вызывал у него подозрение. Мало того что он не тянул на дембеля, у него еще был какой-то странный акцент.

В тот же день Грачевский пригласил парня прогуляться с ним в тайгу. Дескать, пойдем, поможешь мне в одном деле… Тот, ничего не подозревая, последовал за старшиной. Зайдя в чащу, Грачевский вдруг остановился и, схватив парня за грудки, жестко произнес:

– Ты не Петька… – А так тот назвался при первой встрече. – Ну же, говори, кто ты!..

– Петька я, Петька… – залепетал тот, машинально прикрыв лицо руками, – думал, бить его будет старшина.

– А откуда тогда этот акцент?.. – Тот молчит.