Марь

Вырубив шест, протянули подо льдом сеть, которая оказалась в хозяйстве Рацбы, и стали ждать. Чтобы согреться, разожгли на берегу костер и так просидели в разговорах почти до самого вечера. Перед уходом вытащили сеть – и ахнули: в ней было рыбин на хорошую похлебку для всего отряда. Значит, завтра нужно снова идти сюда. Так, глядишь, и пойдет дело…

Возвратились из тайги с добычей и охотники, в чьих походных вещмешках повар обнаружил застывшие на морозе куски изюбрятины и несколько тушек зайцев-беляков. Эти здесь шныряли повсюду, оставляя за собой длинные цепочки хитроумно запутанных следов и подгрызенные ветки молодых осинок, лещины и акатника.

А тут вдруг объявился медведь-шатун. Пришел ночью, когда все спали, до смерти перепугав часовых. Они-то вначале, когда услышали чью-то тяжелую поступь в чепыжнике, подумали, что это бандюки возвратились, и подняли шум. Бойцы выскочили на мороз и в прозрачном свете луны увидели огромного медведя, который, выбравшись из кустов, занял позицию посреди поляны. Вел он себя как-то странно. Не рычал, не бросался на людей, даже в стойку боевую не вставал – только качал огромной своей башкой и как-то жалобно смотрел на людей. Может, просил что-то, а может, и жаловался… Но до того ли было, чтобы рассуждать? Шатун он и есть шатун. Голодный и свирепый, медведь в такую пору может наделать много беды. И заорала братва благим матом, и следом град дубинок полетел в сторону зверя. Тот метнулся в сторону. Остановился. Снова покачал головой и, как показалось пацанам, даже проскулил жалобно и вздохнул. Но что братве до его стонов! Гнать его надо – и точка… И снова они орали и бросали в зверя все, что попадалось под руку. Наконец тот не выдержал и, прихрамывая, неторопко поковылял в тайгу, оставляя после себя немой дух неприкаянности.

А утром братва обнаружила кровавые следы на снегу и вдруг пожалела медведя. Так ведь он жаловаться, оказывается, приходил, помощи приходил просить, а они… Так кто же это его? Неужто охотник какой? Но откуда в этой глуши взяться охотникам? Скорее всего, это беглые архаровцы наткнулись на берлогу. Решили разжиться мясцом, да не получилось – только ранили зверя. Вот он и мечется по тайге, вот и жалуется всем подряд на зверство людское. Но чем ему поможешь?..

Несколько дней они караулили этого шатуна, даже мяса ему кабарожьего приготовили. Но он не вернулся. То ли обиделся на бойцов, то ли издох где. Потом через много дней они и впрямь нашли его мертвое тело. В другой бы раз они просто пожалели его, а тут не до того было – сожрали с голодухи и косточек, как говорится, не оставили. Жизнь-то она вот, оказывается, какая жестокая. Чтобы выжить, и не на то пойдешь…

А рыбаки снова ходили на безымянную речку. Надо, говорят, ловить, пока ловится.