Марь

Вон какие бороды у них страшные!.. А как они держат себя? Как разговаривают? Ну точно разбойники! Уж не они ли Ерёму поранили?

2

Стол накрыли женщины быстро. Чего там только не было! И вареное амакаксэ – медвежье мясо, и буюрун – кровяная колбаса, и бэюнпи уллэ – мясо дикого оленя… А еще был соленый только что из тузлука таймень, было вяленое, нарезанное полосками мясо – ургакта, а к сему и хлебушек свой домашний – колобо, а еще моченая брусника и даже сушеные ленки.

– Люблю повеселиться, особенно пожрать! – потирает руки Шепелявый.

– Ох, умник какой! Дай своего мозга жопу помазать, – юродствует Филин.

– А где гамыра? Что-то я гамыры не вижу на столе! – удивляется Аноха, усаживаясь вместе с товарищами за стол.

Женщины не понимают его.

– Водку, говорю, тащите. Есть в доме водка?

– Нету… – говорит Марфа.

– Ни капли?

– Угу…

– Ну а если я найду, что тогда?.. – грозно произнес Аноха.

– Нету, нету… – разводит руками старая. – Хочешь – ищи…

– Ну а как насчет того, чтобы у соседей спросить? – продолжает напирать Аноха.

– У соседей?.. – переспрашивает Марфа. – Да не пьют они… Там вот… – указывает она в одно окно, – Фрол живет… А он этот, как его…

– Старовер… – подсказывает Арина.

– Вот-вот… А они и водку не пьют, и курить не курят, – объясняет Марфа.

– Ну а там кто живет? – тычет пальцем в другое окно Грек.

– Там?.. Там никого… Помер человек… А вот дальше китаец живет… Ван…

– И он тоже, что ль, не пьет? – спрашивает Аноха.

– Нет, – отвечает старая. – Он только свой мак курит.

– Мак?! – раздался дружный хор голосов.

– Угу…

Глаза беглецов наполнились счастьем и заискрились, словно вымытые дождем звезды.

– Ну так айда к китайцу!.. – тут же предлагает давно уже, говоря блатным языком, сидевший на винте и теперь страдающий без наркоты Филин. Ему сейчас хоть нюхты предложи, хоть «колес», хоть ширы – на все был согласен. Ломало так, что не позавидуешь…

– Слышь!.. Ты это… притормози, Филин! – недовольно зыркнул на него Грек. – Еще успеется… Ну так что, керосина вообще, что ли, никакого в доме нет? – обращается он к женщинам.

– Керосина?.. – переглянулись те. – Керосин есть…

Арина тут же бежит и шарит на кухне по полкам. Наконец возвращается, держа в руках бутылку. Грек открыл пробку, понюхал и выматерился. В руках у него был самый что ни на есть настоящий керосин, который в этом доме использовали как топливо для примуса.

– Да не про тот я тебе керосин базарю, не про тот!.. – злится он. – У меня что, кишки, что ли, железные? Ты мне водку тащи. На худой конец можно и одеколон…

Женщины разводят руками. В глазах страх. За себя, за малых детей, за раненого Ерёму боятся.

– Разве только на травах что… Но то лекарство… – неожиданно говорит Марфа.

– Давай лекарство! – требует Филин.