Марь

А все это его огромная ненасытная печь, которую, если как следует раскочегарить, могла превратить в пар целое море: не случайно к деду даже из города приезжали, чтобы побаловаться настоящим парком. А он и не отказывал никому. Только жена его, бабушка Рудика, постоянно ворчала. Ведь не с пустыми руками приезжали гости – с водкой, а старик потом неделю мучился сердцем, пытаясь очистить огуречным рассолом отравленную кровь.

Это для Грачевского банька «по черному» была делом новым. Он городские-то бани игнорировал, предпочитая мыться дома под душем. Но теперь вот его азарту можно было только позавидовать. Это был для него настоящий праздник души. Большего счастья, казалось, он давно не испытывал. Потому мылся до победного. Сам себя отчаянно хлестал веником, по сто раз залазил на полок, обливался холодной водой, потом снова веник, снова полок – и следом ледяная вода из ключа… И только когда кумара совсем не стало, он вышел на воздух…

А там уже вовсю пылал костер, съедая груды грязной и завшивленной солдатской робы. Вокруг стояли бойцы и завороженно смотрели на это действо. Все, дело сделано. Теперь они остались в одних трусах и бушлатах.

Христово воинство! – глянув на них, усмехнулся Грачевский. Конечно, кому-то его решение сжечь казенное обмундирование могло показаться диким, но как он мог поступить иначе? Ведь тиф не дремлет. Уж лучше походить в трусах, чем подохнуть раньше времени. Ничего, в войну хуже было. Там люди порой в стужу в одних майках шли в атаку. И ведь не болели! Об этом Володьке и родители говорили. Дескать, на фронте даже насморк редко случался, несмотря на то что приходилось порой неделями сидеть в холодных окопах, а вот как только наступил мир – тут же и зачихал народ. Вроде того, что война мобилизовала все человеческие резервы, оттого и такое сопротивление болезням, а стоило только расслабиться – и все… Глядишь, и тут произойдет нечто подобное. Ведь, по-хорошему, для них это тоже война. Война за выживание."

"…И снова они ждали у моря погоды. Жизнь текла все тем же проложенным временем кривым руслом, натыкаясь на острые пороги судьбы. Весна по-прежнему не спешила в эти края. Чуть обогрев землю, солнце вновь исчезало за тучами, которые приносили с собой обильные снега. Дули холодные северные ветра, унося у солдат остатки надежды. В такие дни бойцы не вылезали из балков, боясь замерзнуть и простудиться. Ну куда без штанов? Старшина все понимал и давал пацанам отсидеться в тепле. Но вот снова появлялось солнце – и все шло своим чередом.

– Мне кажется, мы так и подохнем здесь, – однажды заявил Грачевскому Рудик, когда они после утреннего развода на работу остались вдвоем. – Но я не хочу подыхать, ты слышишь?! Я хочу жить!.. Я хочу еще многое сделать в этой жизни.