Марь

Теперь кругом одни лысые головы – будто бы бильярдные шары. Вроде небо в тучах, а внизу светло от этих бритых черепов.

– Товарищ старшина, ну уже мочи нет ждать!.. Может, снимемся с якоря?

Это уже Гиви Рацба. Сволочь! И он туда же…

– Еще раз скажешь – до конца жизни тебе этого не прощу! – заявил ему Грачевский. – Я-то считал тебя человеком сильным, а ты…

А может, Рацба прав? Может, и впрямь стоит свернуть лагерь?.. Ну а вдруг вертолеты прилетят!.. – тут же усомнился Володька. Где, скажут, отряд?.. Ну а в пути всякое может случиться. А у них даже ружьишка плохонького нет, чтобы добыть себе пищу. А ведь еще и худые люди могут повстречаться на пути. А путь неблизкий. Это тебе не десять километров прошагать – здесь надо идти через всю огромную тайгу! При этом хотя бы знать куда. А идти надо. Не то еще неделя – и народ взбунтуется. Ну а рассчитывать ему на этот раз не на кого. Одни кругом потерянные лица да сумасшедшие глаза. Такого натворить могут!..

Прошло еще два дня… После вечерней поверки Руд заявил, что утром его бригада покидает лагерь.

– И не говори мне ничего – бесполезно! – сказал он Грачевскому. – Все уже решено…

– Но ведь это дезертирство, неужто ты не понимаешь? – попытался образумить товарища Володька."

"– Это, Грач, не дезертирство – это нормальный акт живых людей во имя своего спасения! – говорит Руд. – Коль государство забыло о нас, мы сами должны напомнить ему о себе. Или ты думаешь, это нас просто испытывают на прочность? Нет, брат, даже в войну каждый человек был на счету, а сейчас не война… Ну а с нами поступили, как… – Он махнул рукой.

Володька в отчаянии. Он скрутил «козью ножку» и закурил. Табак давно кончился, поэтому приходится курить сухие листья и мох, которые специально для бойцов сушит на своих противнях Рацба.

– Одумайся! Пропадешь ведь… – сделав глубокую затяжку, говорит Володька. – И пацанов погубишь. Ты же тогда себе и на том свете этого не простишь!.. Короче, кончай дурить! Помнишь, что ты мне сказал?..

– Ничего я не помню! – резко ответил ему Руд.

– Да ну!.. А не ты ли говорил мне, что ты даже рад тому, что с нами случилось? Мол, трудности только закаляют и все в этом роде.

– Я так говорил? – удивился Руд. – Бред какой-то…

– Не притворяйся! – воскликнул Грачевский.

Руд усмехнулся.

– А ты знаешь, что вся цивилизация – это сплошное притворство. Даже чистить зубы – это притворство, уж не говоря о любви или там других высоких чувствах…

– Вот ты как заговорил! – удивился Володька. – Слабак ты, парень… Выходит, я ошибся в тебе.

Руд фыркнул.

– Думай, что хочешь, а мы все равно уйдем, – заявил он.

– Заткнись!..