Марь

После этого на свет появлялись этакие славные живые телята, которые через год становились сильными лоншаками да сырицами, способными заменить в упряжи старых быков и хаптарок.

Простившись с оленями, Ерёма отправился в дом. Сегодня он пойдет на рыбалку. Рыба жирует перед ледоставом, потому забывает об опасности. В эту пору она хорошо идет на блесну, но тунгусы предпочитают бить ее острогами – кирамки или дебгэ по-здешнему. Мастерят острогу здесь всяк по-своему. Местным пацанам для этого понадобится только вилка с остро заточенными зубьями, прочно прикрепленная проволокой к палке.

У взрослых это орудие более внушительное, потому как, в отличие от пацанов, которые колют в основном ниру, то есть хариуса, эти ходят на ленка и тайменя. Обычное кирамки – это длинная палка с острым заусенчатым трезубцем на конце, выточенным из прочной стальной проволоки. Опытным рыбакам достаточно одного ловкого движения, чтобы наколоть им рыбину. Но ту еще надо приметить среди камней и при этом не спугнуть. А это не меньшее искусство, чем выследить того же соболя в тайге. Малейшая неточность – и вот уже нужно идти на поиск другой рыбы. А эта, напуганная тенью охотника, уплывет. Но все же чаще победителем выходит человек. Поэтому зимой у эвенков много юколы – провесной и чуть заквашенной в ямах рыбы, часть которой пойдет на корм собакам.

Здесь многие готовят рыбу впрок. Для этого годится и дельон, и майгу, и сури, и нира. Юкола – это одно, а бывает, рыбу еще сушат и коптят, после чего толкут и превращают в муку. Из этой муки зимой тунгусы варят бульоны, каши, добавляют ее в лепешки.

– Ама, ты за рыбой сегодня пойдешь? Возьми меня с собой…

Это Колька, старший сын Ерёмы.

Проснулся в детской и канючит.

– А школа? – сказал Ерёма. – В школу надо идти. Однако, мне нужен умный сын, а не глупый налим…

– Я не налим…

Ерёма отмахнулся от него:

– Учись-учись, твое время еще придет…

Мальчишка вздохнул. С каким бы удовольствием он вместо уроков побегал бы по берегу реки с острогой. Жаль, отец не велит. Быстрее бы стать взрослым, чтобы вместе с амой ходить на тайменя. А зимой на соболя и изюбря.

Вслед за акином, старшим братом, проснулся и меньшой Федька, с которым они спали под одним одеялом.

– Эня, эня! – позвал он мать. – Я пи-пи хочу.

Тут же подняла голову бабка Марфа, которая спала на полатях за печью.

– Чего тебе? – спрашивает мальца.

– Пи-пи хочу…

Проснулась Арина.

– Спите, что повскакивали? – рассердился Ерёма, который любил все дела делать втихую.

– Ты на реку? – спросила Арина, заметив, как ее муж, надев теплые носки, пытается влезть в резиновые бродни.

– Ага, на реку… Спите, говорю вам…

Арина потянулась в кровати.

– Да уж вставать пора. Еду готовить, – сказала она.