Марь
Веками жил народ орочонов в енисейской тайге. Били зверя и птицу, рыбу ловили, оленей пасли. Изредка «спорили» с соседями – якутами, да и то не до смерти. Чаще роднились. А потом пришли высокие «светлые люди», называвшие себя русскими, и тихая таежная жизнь понемногу начала меняться. Тесные чумы сменили крепкие, просторные избы, вместо луков у орочонов теперь были меткие ружья, но главное, тайга оставалась все той же: могучей, щедрой, родной.Но вдруг в одночасье все поменялось. С неба спустились «железные птицы» – вертолеты – и высадили в тайге суровых, решительных людей, которые принялись крушить вековой дом орочонов, пробивая широкую просеку и оставляя по краям мертвые останки деревьев. И тогда испуганные, отчаявшиеся лесные жители обратились к духу-хранителю тайги с просьбой прогнать пришельцев…
– Ты-то хоть поел?
– Поел-поел, – нехотя отвечает Ерёма. – Спи… Еще не время…
2
От реки тянуло колючим сквозняком. Медленно и величаво передвигались по берегу туманы, уходя за стрежень и поглощая собой реку и острова. Холодное рассветное солнце едва пробивалось своими лучами сквозь эту толстую седую завесу.
Ночью случился морозец, который образовал забереги на реке, а там и сало поплыло. Теперь сеть уже поздно ставить – разве что с помощью дебгэ рыбу добудешь.
А так тут и сетью не брезгуют. Но то в основном работники зверофермы, которым нужна рыба для кормежки лис.
Зимой эвенки рыбу не ловят – у них дел и без того полно. Кто-то оленьи стада до самой тундры гоняет, кто-то целыми сутками по тайге с ружьишком бродит. Если кто и рыбалит, то только чужаки, которые научились выуживать рыбу из-подо льда. На махалку с якорьком да на блесну.
До того как отправиться на реку, Ерёма еще немало дел переделал.
"Не забыл Ерёма и про легкие нарты – тэгэ, – где он заменил башмак или мену да еще босу – вожжи для упряжки. А вот сырга, грузовая нарта, нуждалась в капитальном ремонте.
Не забыл он и про свои охотничьи лыжи – киклэ, – короткие, широкие и быстрые, без которых зимой в заснеженной тайге делать нечего. Их он внимательно осмотрел и смазал медвежьим жиром – чтоб не рассыхались.
Оставалось найти скорняцкие инструменты, которые ему пригодятся уже недельки через две, когда он принесет из тайги первую добычу. Порывшись в чулане, где было полным полно всякого хозяйского добра, он отыскал скребок – у, – которым он будет скоблить вымоченную кожу.

















