Марь

После этого оставалось только установить треногу, которая всегда хранилась в его дежурном рыбацком наборе, повесить на нее котелок с водой и почистить рыбу.

Закончив эту работу, он порезал рыбу на куски и опустил ее в кипящую воду. Неподалеку в жухлой траве отыскал побеги дикого чеснока и приправил им похлебку. Вареную рыбу он выложил в берестяную посудину – ее он съест после того, как выхлебает из котелка сирбу, – и, усевшись на песок, приступил к еде. В ухе главное не рыба – это Ерёма знал давно. Главное здесь юшка, духовитая, сладкая. Вот ее и хлебал он, давясь от удовольствия.

Насытившись, он достал трубку, набил ее табаком и закурил. Вокруг потихоньку сгущалась мгла. Однако дожидаться темноты он не стал – пошел к воде. На закате рыба ведет себя активно, и потому можно было еще с полчасика потаскать харюзков. А они будто бы с ума сошли – идут и идут на наживу. Вот так бы всегда, но ведь бывает, часами стоишь – и ничего.

Однако напрасно радовался Ерёма. Неожиданно все вокруг потемнело, и пошел дождь. Мелкий, нудный, который люди еще бусом называют. В воздухе запахло сыростью. Пришлось укрыться куском старого брезента, который Ерёма на всякий случай прихватил с собой.

Однако клев прекратился. И теперь, как бы он ни старался, сколько бы ни менял места – все впустую. Рыба будто вся скатилась в ямы и затаилась. Взглянул на небо. Там космато ходили тучи. Так продолжалось долго, пока наконец бус не закончился и в небе не появились светлые проталины.

Однако и теперь рыба не спешила клевать. Вот она загадка природы, мысленно философствовал Ерёма. И не знаешь, что этой рыбе надо. Вроде бы природа успокоилась – так давай, ловись. Ан не ловится… Чего же ты испугалась, глупая, спрашивает Ерёма.

Смотри, какая погодка-то! В самый раз порезвиться… Он улыбается, пытаясь в струях воды углядеть хоть какое-то движение. «Ну и ладно! – так и не дождавшись клева, махнул он рукой. – Коль не хотите ловиться – спите. А я темноты дождусь. И уж тогда…»

Но ждать пришлось еще долго. Чтобы чем-то занять себя, Ерёма побрел берегом в ту сторону, где начинался остров. Как он и ожидал, день выдался с протеплью, и забереги во многих местах растаяли. Но только не с северной стороны, где они по-прежнему отражались в лучах все дальше и дальше уходящего на запад солнца.

Ерёме вдруг захотелось вспомнить детство и испытать молодой ледок на прочность, однако, едва ступив на него, он тут же провалился в воду. Выручили бродни, что остались ему в наследство от покойного отца. Решив больше не рисковать, он отправился дальше.

Так он дошел до ерика – речного протока, который рождался при разливе реки, разрезая остров на две части. Сейчас, когда река обмелела, там оставался лишь небольшой ручеек.

Дальше идти не было смысла.