Мать-и-мачеха (СИ)

— Есть, — хмуро ввернула Павла. — Разрешите, я заберу."

"Девочка потянулась к молнии на сумке. Бледность девочки сменилась алым румянцем. Ей было стыдно и неловко за свое поведение. Она ведь собиралась подставить взрослого человека, уличить в воровстве. Глупая была затея. Но когда они обсуждали это с Глашей, казалось, что так надо. Это было последнее средство заставить мать отказаться от Константина.

Марья непонимающе смотрела на дочь, предчувствуя, что сейчас произойдет нечто, за что им обеим будет стыдно. И все же она позволила дочери запустить руку в чужую сумку… И вынуть оттуда одну из пепельниц, ранее принадлежавших отцу Павлы.

— О, нет… — Охнула Марья. — Зачем ты положила это туда, воробышек?

Марье даже в голову бы не пришло, что Константин мог бы своровать что-то из их дома. Тем более дешевую пепельницу, которой грош цена.

— Простите, — всхлипнула Павла. — Мне очень стыдно. Я…

Ее рука дрогнула, и пепельница грохнулась о кафель, разлетевшись на осколки. Но вовсе не они привлекли внимание всех, кто наблюдал за этой картиной. И Марья, и Павла, и даже Константин смотрели на то, что так долго было скрыто ото всех. Лежало там, где никому и в голову не пришло бы искать.

Глава 44

— Что это?..

Павла первой отошла от шока и, опустившись на колени, подняла с пола красивый золотой браслет, украшенный россыпью блестящих, переливающихся всеми цветами радуги камешков.

— Ого! — взволнованно произнес Константин. — А браслетик-то не дешевый. Кто же догадался замуровать его в пепельницу?..

— Тот, кто не хотел, чтобы его нашли, — рассудила вслух Марья.

Константин попросил рассмотреть браслет, но она не разрешила. Напомнила о том, что уже довольно поздно. Константин убито покивал и покинул квартиру.

Мать и дочь остались наедине. Предстоял серьезный разговор.

— Воробышек, — опечаленно произнесла Марья, сжимая в руке злополучный браслет. — Зачем ты поступила так с Константином? Он не заслужил быть обвиненным в воровстве.

— Но он хотел на тебе жениться! — возразила Павла,обиженно поджав дрожащие от волнения губы.

Марья подавила тяжелый вздох.

— Разве это преступление?

Павла порывисто обняла мать и расплакалась у нее на груди. Речь девочки была обрывистой и прерывалась рыданиями:

— Я не хочу нового отца. Не хочу, чтобы ты выходила замуж. Мне не нравится Константин.

— Детка… — Марья погладила ее по голове. — У тебя не будет нового отца. Я вообще не собираюсь замуж. Но, прошу тебя, умоляю, не поступай так больше. Обманом нельзя добиваться своих целей, ни в коем случае.

— Знаю… — Павла снова всхлипнула. — Прости меня, я больше не буду. Мне ужасно жаль. И очень, очень стыдно. Хочешь, я догоню Константина и извинюсь перед ним? Прямо сейчас?

Девочка подняла на мать полные слез глаза.