Мать-и-мачеха (СИ)

— Давай отложим это до завтра, — предложила Марья. — А пока… — Она задумчиво посмотрела на браслет. — Вот оно, сокровище, которое искали люди Порогова.

— Это папин браслет? — предположила Павла, неуклюже шмыгнув носом. Азарт кладоискательницы подавил в ней чувство вины и раскаяния. — А у нас ведь есть еще одна пепельница… Как думаешь, стоит разбить и ее?

Так они и поступили. И да, во второй пепельнице лежат такой же браслет, очень красивый и определенно дорогой. Что делать с ними, Марья пока не знала. Для начала ей хотелось посоветоваться с кем-то, кто заслужил ее доверие. К примеру, с Семеном Петровичем. Или его сыном…

Но о последнем она старалась не думать вовсе.

Браслеты были перепрятаны в надежное место. Мать и дочь отправились спать. Павла уснула так быстро, что ее голова, кажется, еще не успела коснуться подушки. А вот Марье не спалось. Она прислушивалась к шорохам в доме, тревожно вздрагивала, опасаясь, что Порогов вновь придет за своим сокровищем. Держать в доме вещь, за которой охотился такой человек, крайне опасно. Марья это понимала.

Владимир…

Вспомнив о нем украдкой, Марья почувствовала, как заныло сердце. Он обещал, что Порогов больше не появится в их с дочерью жизни. А Владимиру она, отчего-то, верила безоговорочно.

Отчаявшись уснуть, Марья решила выпить на ночь успокаивающего чая с мятой. Но едва поднялась с постели, как проснулась Павла.

— Ма-а-ам… — робко позвала девочка.

— Что такое, воробышек? Прости, что разбудила. Хочешь выпить вместе со мной чая?

— Нет. — Девочка покачала головой и сладко зевнула, прикрыв рот ладошкой. И вдруг серьезно посмотрела на мать. — А кого ты любишь?

— Что? — Марья непонимающе поморгала. — О чем это ты говоришь?

— Я случайно услышала, как ты признавалась Константину. Ты сказала, что любишь другого.

Сердце Марьи ухнуло в пятки.

Константин, будучи полностью сосредоточен на себе, на своих мыслях и желаниях, даже не заметил этого признания. А Павла услышала.

— Я…

Марье совсем не хотелось врать дочери. Но и признаться в том, что влюбилась во Владимира, отца ее лучшей подруги, она не могла. Не смела.

— А, понимаю, — догадалась Павла и сонно улыбнулась. — Ты сказала это Константину, чтоб он отстал. Ты молодец, мама. Спокойной ночи.

Повернувшись набок, Павла снова уснула."

"А Марья провела бессонную ночь. Чай с мятой давно остыл, а она невидящим взглядом смотрела в окно кухни. Занимался рассвет. Скоро надо будет заниматься делами, ехать в офис, снова встретиться с Константином. Но все привычные, ставшие частью повседневной жизни дела казались теперь совершенно ненужными, лишенными смысла. Ах, если бы Павла оказалась права, и Марья всего лишь соврала о своей влюбленности. Но это не так.