Лед в твоем сердце

Щеки ее заливались краской, ресницы припускались. Робкая. Маша была чертовски робкой при всем своем бойком характере. И это мне тоже нравилось.

Что на том проклятом свидании, что сегодня я продолжал смотреть на Уварову и задаваться вопросом – «Почему?» Почему рядом с ней мне хорошо, почему просыпается желание именно с ней. Почему на других не работает команда «фас». А Маше достаточно одного взгляда, и я готов на все. Лишь бы получить еще дозу.

Бред. Сумасшествие.

И почему она такая красивая?

Никогда и ни к кому я не испытывал похожего. Страшное ощущение. Будто от наркотика. Ломает и ломает. Но стоит только ей улыбнуться, и все – я уже не седьмом небе.

Вот и под дождем, когда заметил, как Уварова дрожит, решил попробовать постучаться к людям. Кто не захочет за деньги приютить двух молодых людей. Конечно, бабулька не отказалась. Я сказал, что мы останемся до утра. Потому что был убежден – ливень не стихнет.

Маша вернулась в комнату, которую Надежда Павловна выделила нам. На ней была широкая майка, закрывающая бедра. Но ногах такие же широченные штаны, по самые пяты. И даже в этой странной одежде она мне показалось безумно красивой.

Я сломался.

Смотрел и смотрел на Уварову. Уже который раз проходился глазами по идеальной фигуре: тоненькая талия, худые ноги, небольшая грудь, а еще она так сексуально прикусывала нижнюю губу, что у меня в штанах происходил пожар.

Ненормальная.

Я и сам ненормальный.

– Я странно выгляжу? – спросила Маша, усаживаясь рядом. На мне были какие-то дедовские шорты до колен и серая майка, от которой несло порошком.

– Ну… – протянул я. Сколько раз пытался сказать ей сегодня, какая она милая. Однако ни разу так и не получилось. Не умел я делать комплименты девушкам. Никогда не делал. Разве что пошлые.

– Ну и не смотри! Отвернись. А то еще не дай Бог приснюсь ночью, – пробурчала она. Знала бы, что уже и так снилась мне ночью. Много, слишком много и часто.

– Да ладно, не так уж и стремно. Ты на меня посмотри. Я похож на сорокалетнего деда?

– На двадцатилетнего, – усмехнулась Маша, разглядывая меня. Мы сидели настолько близко, что наши плечи иногда касались друг друга. Поцеловать бы ее. Прямо сейчас. Нежно. Страстно. До хрипа. Пока в легких не закончится кислород.

Я вздохнул. Никогда не желал чего-то так сильно, как эту девчонку.

– Что? – спросила Уварова, прикусывая нижнюю губу.

– Не делай так.

– Как так?

В ответ я дал ей щелбан. Потому что смотреть на невинную улыбку, на то, как она хлопает своими пушистыми ресницами, было невозможно.

– Эй! – крикнула Маша.

– Мы до утра тут, – сообщил я, переводя взгляд на окно. Капли дождя продолжали отбивать ритм, падая на подоконник. На улице уже стемнело, время пролетело слишком быстро.

– Что? – голос Уваровой звучал как-то растерянно и удивленно.