Лед в твоем сердце

В конце концов, мне и без нее жарко. Кровь кипит в венах, и я честно не понимаю: раздражение это на весь мир или исключительно в Уваровой дело.

– Держи, – кидаю ей куртку. От неожиданности Маша делает шаг назад. Разглядывает в своих руках одежду, затем поднимает глаза на меня.

– Что мне с этим делать?

– Шлем на голову, куртку на плечи. Все так туго с серым веществом? – отвечаю ей, пока поднимаю байк. Затем закидываю одну ногу, а вторую все еще держу на земле в качестве опоры.

– Слушай, а ты хорошо подумал?

– Одна секунда.

– Эй! Я за секунду не успею даже шлем натянуть. Притормози коней, шумахер! – кричит на всю улицу девчонка. Наверное, окажись мы здесь днем, то уже привлекли бы много ненужного внимания. Голос у нее очень звонкий.

Минут пять уходит на то, чтобы Маша оделась. Я не помогаю ей, просто молча наблюдаю, как она пытается сообразить, где застежка на шлеме и как внизу расстегнуть часть парки, чтобы удобно было передвигать ногами. В моей одежде Уварова выглядит необычно. Но отдаю должное, ей идет куртка, да и головной убор придает какую-то дополнительную таинственность.

– Ну? Долго еще? – устало вздыхаю. Маша наконец подходит к байку. Оглядывает его с опаской, явно не зная, с какой стороны подступиться. Затем все же кое-как залезает, правда, не с первой попытки. Все это время меня терзает один единственный вопрос: почему я до сих пор с ней? Хотя нет, у меня два вопроса. Почему я вообще сталкиваюсь с ней? Злой рок, не иначе.

– Вроде готово, – возвращает меня в реальность Уварова. Чуть поворачиваю голову, кидая взгляд из-за плеча.

– Держись, а то улетишь.

– А за что держаться-то?"

"– За меня, – холодно отвечаю. Скорей бы уже поехать. Эти подготовительные работы жутко раздражают.

– Готово! – сообщает она мне, и я замечаю, как девчачьи пальцы сжали часть моей толстовки сбоку. – Слушай, а как тебя зовут все же?

– Неважно, – отрезаю. Еще раз смотрю на ее руки, и во мне вдруг просыпается огонек. Повеселиться бы. Разрядить атмосферу. Включаю зажигание, даю газу, а дальше происходит что-то максимально странное и забавное одновременное.

Мы успеваем отъехать всего на метр. Уварова, естественно, резко подается вперед и обхватывает меня настолько сильно, что дай Бог бы воздуха глотнуть. Она прижимается всем телом, да так крепко, будто я последний человек на Земле. Короче, со мной такого еще не было. Девчонок на мотоцикле я не катал ни разу. Даже Алиску.

А потом Маша, видимо, когда понимает, что мы остановились, чуть приподнимает голову и произносит возле моего уха:

– Волан-де-Морт, – с тяжелым вздохом вылетает у нее.

– Что? – оглядываюсь. – Эй, ненормальная, ослабь хватку.

– Буду звать тебя Волан-де-Морт, – выдает Уварова.