Mayday. Я влюбляюсь

Она пробовала расшевелить извилины, встряхнуть память, ведь точно знала – в тексте был год. Четыре цифры. Не просто так. Она уже не верила в совпадения. Кто-то играл с ней, с ними.

– Вы можете найти стихотворение? – обратилась девушка к диспетчеру по микрофону. – В «Гугл»? Или как-нибудь еще? У нас чуть больше трех минут, и это единственная зацепка. Черт, я не помню, как там было точно. Помню Женеву, помню… взор, что ли, к небу. Это Бродский.

– Нашел! – спустя всего несколько секунд вскрикнул диспетчер. – Стих об испанце Мигуэле Сервете, еретике, сожженном…

– Конец! – перебила Ника мужчину. – Нужны цифры в конце, год.

– Так.

Он зачитал последние строки.

…Он,

Изучавший потребность

и возможность

человека.

Человек, изучавший Человека для Человека,

Он так и не обратил свой взор

к небу,

потому что в 1553-м году,

в Женеве,

он сгорел между двумя полюсами века:

между ненавистью человека

и невежеством человека.

– Есть!

Ника сорвалась с места, еще не дослушав до конца.

Сейчас в ее голове засел образ малышки Миры, такой взрослой и красивой. И как она справится со всем в этом безумном дивном мире без старшей сестры?

1-5-5-3. 1-5-5-3. Она повторяла про себя, как мантру. 1-5-5-3.

В хвост добежала пулей. Свалилась на пол, не почувствовав, что разбила коленку. В ушах звенело, кровь кипела, челюсть сводило от того, как были стиснуты зубы. Руки у девушки тряслись. Сильно. Но она нажимала кнопки.

Оставалось чуть больше минуты.

1-5-5-3.

Последняя тройка загорелась в окошке, и код исчез. Его приняли! Но Ника не успела обрадоваться – один из крестиков замигал вновь.

Твою мать!

– Твою мать! – озвучил Игорь за ее спиной.

Время продолжало утекать. 40 секунд, 39, 38, 37… 32.

Нажать наугад?

Если бы сейчас от выбора Ники зависела только ее жизнь, может быть, она бы так и сделала. Но нет, не имела права. Не здесь.

Девушка снова задрожала, схватилась за голову, перебирая мысли одну за другой. Чувствовала, чувствовала, что близко, где-то рядом. Что доносилось ей вслед, когда она убегала из кабины?

…Он так и не обратил свой взор к небу, потому что в 1553-м году, в… да хрен его знает где! А-а-а! Что дальше? Он сгорел между двумя полюсами… Да! Межу двумя! Двумя!

Ника нажала двойку, когда оставалось всего девять секунд.

Восемь, семь…

Алик подхватил ее за талию, развернул и прижал к себе. И Ника, больше не сдерживаясь, разрыдалась.

Она не плакала, ревела, будто все барьеры пали. Ревела громко, заливисто. Потому что все закончилось. Экраны замерли на шести секундах.

На несколько минут Маша Чехова, будучи резервным бригадиром, взяла бразды правления в свои руки – усадила пассажиров, навела порядок в салоне. Девчонка оказалась непробиваемая, Ника даже не ожидала. Кажется, и Игорь был удивлен. Смотрел на нее, как на сокровище, неприкрыто восхищался.