Мечников. Том 8. Луч надежды

— Погоди-ка, это ты сейчас про то новое оружие, которое производит кто-то из местных умельцев? Как его там… Пистолеты?

— Да. Огнестрельное оружие. Понимаешь? Разумеется, оно оставляет ожоги тканей. Кроме того, городовые нашли следы огненной магии в особняке Балашова. Я думаю, есть два варианта. Либо они ошиблись и перепутали следы от огнестрела с магией огня, либо пистолеты, создаваемые нашим врагом, на самом деле содержат в себе огненные кристаллы.

Наверняка так на самом деле это оружие и работает. Возможно, они ещё не догадались, как создавать качественную систему поджигания пороха.

В любом случае, никто из моих друзей не шантажировал Балашова. По какой-то причине именно избранник Телесфора и его люди довели Виктора практически до самоубийства.

Они же заставили его завещать мне город и титул. Думаю, именно из-за этого Балашов подорвался и рванул в Саратов раньше времени, чтобы меня прикончить. Его заставили дать магическую клятву, чтобы он не разболтал мне о том, что случилось.

Но в итоге судьба сыграла с ним злую шутку, а план моих врагов удался.

Назревает вопрос — а зачем избраннику Телесфора награждать меня титулом и восстанавливать мне дворянский статус? Это ведь явная помощь в улучшении качества жизни. Сложно назвать своим врагом человека, который делает из тебя законного дворянина.

Может, он рассчитывал, что таким образом меня подставит? Но нет же… Городовые и князь сразу отказались от своих подозрений, и на то много причин.

Алиби, мой статус героя и изобретателя и тот факт, что я добровольно попросил лишить меня этого титула.

Готов поспорить, что князь Игнатов не считает меня преступником. А избранник Телесфора не так глуп, чтобы надеяться на авось. Видимо, его план гораздо сложнее, чем мы думаем. И последствия всего произошедшего нам лишь предстоит узнать.

— Что ж, радует меня лишь одно, — заключил я. — Следствие нам с тобой доверяет и добровольно делится полученной информацией. Это значит, что нас они практически не подозревают.

— И слава Грифону! — вновь забив рот картошкой, промямлил Синицын. — Мне уже надоело, что нас всё время кто-то считает виноватыми во всех бедах человечества. Пора бы уже нашим именам поработать на нас. Знаешь, мне уже кажется, если ты вдруг когда-нибудь станешь императором, а я твоим личным советником, нас всё равно продолжат в чём-нибудь обвинять.

— Так уж устроен мир, Илья, — усмехнулся я. — Если ты стараешься подняться выше, тебя всеми силами пытаются задушить. Именно поэтому, на мой взгляд, многие всегда идут на вершину по головам. Чтобы сразу же прижать всех потенциальных врагов. А затем именно такие люди встают на входе к этой вершине, как привратники, и не дают пройти остальным.

— Ну ты загну-у-ул… — протянул Синицын.