Мечников. Том 8. Луч надежды

— Нехило же мы с вами потрудились! Правда, я до сих пор не особо понимаю, как должен работать этот аппарат. Выемку для плёнок я оставил, как вы и просили. Теперь бы посмотреть, на что способно наше детище!

— Я испытываю те же эмоции, — улыбнулся я. — К счастью, у нас уже всё готово. Мы можем протестировать его на человеке. Только не хотелось бы кого-то облучать без лишнего повода.

В теории мы, разумеется, можем сделать обычный рентген лёгких, проверить кого-нибудь на туберкулёз или онкологию, но смысла в этом нет. В идеале на рентген без серьёзных показаний не направляют.

Именно поэтому в моём мире и изобрели флюорографию. На ней облучение гораздо меньше, поэтому можно хоть два-три раза в год делать снимки лёгких и не причинять этим самым никакого вреда обследуемым.

А в некоторых профессиях требуется проводить такой медосмотр очень часто. Так что в этом случае рентген — не выход.

— Можем дойти до госпиталя. Главный лекарь — Разумовский — должен найти нам человека, который нуждается в таком… — начал рассуждать я, но мой монолог сбил спускающийся со второго этажа Синицын.

— Чёрт бы её подрал! — возмущался он. — Я её успокоить хотел, а она… Драться! Выгнала меня!

Знаю, как он хотел её успокоить. Ничего удивительного, что его поколотили.

Однако на этом злоключения Синицына не закончились. Он убегал от Бронниковой, постоянно озираясь, и пропустил ступеньку.

Даже не знаю, как описать свои мысли в тот момент, когда я увидел, как Синицын летит с лестничного пролёта прямо на нижние ступени. И как после этого не верить в сглаз? Хотели пациента для рентгена — и тут же получили.

Я окончательно убедился в своей правоте, когда услышал тонкий, едва слышимый хруст, после приземления Синицына.

Да. Вот теперь ему точно понадобится рентген. Там в грудной клетке явно что-то сломалось!

Хоть Илья и был дворянином, но удержаться от ругани не смог.

— Грифон милостивый! — воскликнул Захаров. — А я думал, что уже все «жемчужины» русского языка слышал. Надо бы записать…"

"Я подбежал к Синицыну, который всё ещё лежал лицом в пол, и попытался его поднять.

— Ай-яй! Тихо! — скомандовал он. — Спокойно, Алексей. Я терплю. Больно. Очень больно. Явно что-то сломал, — старался держать себя в руках он. — Но не могу понять, что именно.

А чтобы понять, что конкретно он сломал, у нас только что собрался отличный аппарат. Тут несколько вариантов. Либо рёбра, либо ключица, либо рука. Хотя… Мог и лопатку повредить.

— Мастер Захаров! Тащите сюда ножницы! Нужно срезать с него одежду, — велел я. — Нельзя смещать его руку, ткань придётся убрать грубым методом.

Когда Максим перевернул Синицына на спину и принялся срывать с него рубашку, тот, несмотря на боль, продолжал сопротивляться. Но в рентген аппарат его нужно поставить без одежды.