Медвежья кровь

— …А еще тебя рыба ждет, — с улыбкой пробормотала я в его губы, отрываясь лишь ненадолго, чтобы кивнуть на стол, где лежали две кучки — одна с жареной рыбой, а вторая чищеная, но сырая, которую я оставила на тот случай, если ему захочется натуральной речной еды, так сказать.

— Рыба подождет, — отозвался медведь, снова припадая в жадном поцелуе и усаживая меня прямо на стол, отчего я недоуменно хихикнула."

"Тонкие бретельки ночнушки упали с плеч стараниями медведя, и он встал между моими ногами, обхватив колени и разведя их в стороны, продолжая целовать так, что голова кружилась, а сердце стучало радостно и восторженно.

Он не отказался от меня!

Больше я не сжималась от страха и смущения, даже когда его губы коснулись моей шеи, а затем и вовсе опустились на обнаженную грудь.

Я только ахнула от того, как новые эмоции и ощущения пронзили меня, но обхватила его голову руками, зарываясь в черные волосы, а медведь заурчал, вставая на колени передо мной.

Он наслаждался каждым прикосновением, не сдерживая эмоций и касаясь настолько откровенно и горячо, что я задыхалась, но не хотела прекращать эту сладостную игру, в которой узнавала себя и собственное тело.

Так чувственно и откровенно, как не могла бы себе представить даже в самых смелых мыслях.

А ведь я так и не надела нижнее белье и теперь заерзала, когда ненасытные горячие губы медведя опустились еще ниже, проделав дорожку из поцелуев по моему животу и касаясь обнаженных раскрытых бедер.

Мне казалось, что меня просто бросили в кратер действующего вулкана, где я не умерла, а плыву по обжигающему течению, больше не сдерживая стонов, что вырывались из обласканной груди.

Господи, что он творил!

Как целовал и что вытворял своим языком, не жалея меня и вознося так высоко к небесам, что в какой-то момент голова просто закружилась!

Стыд и восторг сплетались в моей крови искрящимися разрядами, когда я сквозь пелену дрожащих ресниц видела его лицо, прильнувшее к моему лону.

Его язык, который то порхал, чуть задевая чувствительные складочки самой потаенной части моего тела, заставляя трепетать и судорожно глотать воздух.

То в буквальном смысле вылизывал, отчего я прогибалась в спине, чувствуя, как от этого сладостного напряжения подгибаются пальцы на ногах.

Мое тело жило собственной жизнью, сводя меня с ума!

Эти эмоции были настолько яркими, горячими, но в то же время очищающими!

Они сметали мои грязные воспоминания, как это не смог бы сделать ни один самый именитый психолог!

Теперь мое тело знало, что все может быть иначе: без боли, без грязи, без попыток остановить то, что было противно.