Медвежья Ласка

Стоило подняться и подойти ближе, тут же подхватил меня на руки, усаживая на край стола и вкладывая в руки единственную в крепости лютню.

Решив, что неплохо было бы занять себя чем-нибудь и отвлечься от странных и пока инородных мыслей и выводов, я прошлась кончиками пальцев по натянутым струнам, проверяя их звучность.

— Про что спеть?

— Давай про дракона! — попросил опекун, и его дружная и шумная компания поддержала.

— Она похабная, но раз просите, — пожав плечами, я уложила инструмент на колено и запела.

Прилетел дракон и спер меня у мамы,

Утащил в свое гнездо, врал, что без обмана.

А я, глупая, поверила, принялась высиживать

Весь тот выводок яиц, каких никто б не выдержал!

Он шептал мне темной ночью, что одарит золотом,

Я все верила ему, не сердясь от голода.

— Обними мое яичко, правое, любимое.

Ну и что, что голубое? Ты таких не видела?

Ты ж принцесса, значит, в курсе, где у дракона яйки!

Чуть погладишь, чуть потрешь — позже будут зайки!

Темной ночью рьяно терла я драконье яйцо.

Он стонал, молил: «О, боги! Три еще! Так хорошо!»

Гнусный ящер следом ходит, весь изнылся, нету сил,

— Ну потри, прошу, родная! Как еще я не просил?

Не хочу тереть, устала. Сколько можно? День и ночь!

Мы и так натерли знатно, есть уж сын, и в пузе дочь…

Я сдалась. Натерли деток, дома просто кавардак:

Два дракона — наши дети — все разносят в пух и прах

Ладно это, выжить можно, но смотрю в его лицо…

Улыбается, зверюга, шепчет мне: «Потрем еще?»

(Песенка от автора)

В последний раз тренькнули струны. Я улыбнулась гоготу довольных беров, которые посмеялись от души над судьбой наивной принцессы, так и не понявшей, что единственное сокровище дракона — она сама.

Подставив лютню как подпорку для подбородка, я обняла ее руками, поставив на свои колени, и с нежной тоской оглядела зал.

Я буду скучать."

"Не думаю, что северные лорды захотят оставаться тут слишком долго, и очень скоро засобираются домой, не забыв и меня прихватить с собой. Придется покинуть дом, успевший стать для меня родным, близких, друзей, дядю. По лорду Летнему я буду скучать особенно сильно. Да, он ворчун, каких свет не видывал, но еще ни в ком я не видела такой страсти к жизни, и такой заботе о своем клане. Мою благодарность ему за приют тощей рыжей девчонки нельзя описать словами.

Без сомнений можно было сказать, что этот внушительный в размерах мужчина полностью заменил мне отца, не дав даже шанса забыть, что такое родительская любовь, когда ты круглая сирота.

— Ласка, — словно почувствовав мои мысли, дядя отставил кубок и элегантно, как умел только он, покинул компанию, присаживаясь рядом со мной. — Злишься?

— На тебя? Не сильно.

— Слава Великому Медведю! Я уж думал, ты меня проклянешь! — шутливо толкнув меня в плечо, мужчина смущенно улыбнулся.