Медвежий угол

– Странные вещи вы говорите, Анатолий Федорович! – прикинулся простачком Гуров. – Как же это я, простой мент, могу внести дезорганизацию в такое серьезное производство, как ваше? Это не моя грядка, Анатолий Федорович…

– Именно о том я и говорю, – жестко произнес Воронков. – Не ваша это грядка. И не нужно ее топтать. Некрасиво это.

– А сваливать отходы вашего замечательного производства в окрестностях поселка, где живет тридцать тысяч человек, это красиво? – спросил Гуров, которому надоела игра в прятки.

Воронков, кажется, тоже был рад, что они перешли от намеков к прямому разговору.

– Послушайте, Лев Иванович! – с большим воодушевлением сказал он. – Я готов согласиться с вами, что определенный элемент жестокости здесь присутствует. Но скажите мне, разве бывает война без жестокости? А ведь сейчас идет настоящая война! За сферы влияния, за территории, за будущее, если хотите… Мы вынуждены идти на некоторые издержки. Потому что, если мы будем мягкотелы, мы просто погибнем! А поселок… Поселок этот все равно обречен – разве не так? Да что поселок! Лев Иванович, какая страна погибла – Советский Союз! Но мы-то выжили, правда? И должны теперь думать о будущем.

– Красиво излагаете, – заметил Гуров. – А вот замечательный ученый Подгайский уже лишен этой возможности…"

"– Увы! Печальные, но неизбежные издержки войны, Лев Иванович! – сказал Воронков. – По-человечески я сочувствую этому человеку, но… Он просто не рассчитал свои силы, не понял, на что замахивается. Если хотите, он действовал согласно устаревшей шкале ценностей. Конечно, тут есть и моя вина – нужно было начинать действовать гораздо раньше и решительнее. Попытка обойтись малой кровью всегда приводит к еще большим потерям. А ведь нужно было просто избавиться от своего возмутителя спокойствия. Сейчас это делается, но мера эта, конечно же, запоздала…

– Имеется в виду главный врач Шагин? – догадался Гуров.

– Он самый, – махнул рукой Воронков. – Уважаю его как специалиста, но как правозащитник и трибун он никуда не годится. Давно следовало его снять и предложить хорошую должность в Светлозорске. Здесь мы недоработали. Но за всем не уследишь, как говорится… Шагина однозначно снимут, а потом предложат очень интересную и высокооплачиваемую работу, где у него не будет ни желания, ни возможности мутить воду. Вы скажете, что в Москве уже заинтересовались проблемой далекого поселка Накат? Полноте! Через неделю о нем благополучно забудут…

– Но чего же вы тогда хотите лично от меня, если все так чудесно для вас складывается? – спросил Гуров.

– Многого, Лев Иванович! – значительно произнес Воронков. – Не буду сбивать цену и делать вид, будто речь идет о пустяках.